Книга Красная жатва и другие истории, страница 133 – Дэшил Хэммет

Я думал, что этот номер у меня пройдет. Что она выдаст деньги, я, конечно, не надеялся, но, если рядовые в банде не знают этих людей, с чего бы этим людям знать каждого бандита?

Флора сказала Окуню:

– Убери его телегу от подъезда.

Когда он вышел, мне стало легче. Если бы она хотела разделаться со мной сразу, она бы не послала его отгонять машину.

– Пожрать у вас есть? – сказал я, располагаясь как дома.

Она подошла к лестнице и крикнула наверх:

– Приготовь нам поесть.

Рыжий лежал без сознания. Нэнси Риган сидела рядом с ним, держала его за руку. В лице у нее не было ни кровинки. В комнату снова вошла Флора, посмотрела на раненого, приложила ладонь к его лбу, пощупала пульс.

– Пойдем вниз, – сказала она.

– Я… я лучше тут останусь, если можно, – сказала Нэнси Риган.

В ее глазах и голосе был ужас перед Флорой.

Большая женщина, ничего не сказав, пошла вниз. Я спустился за ней в кухню, где старичок жарил на плите яичницу с ветчиной. Я заметил, что окна и черный ход забиты толстыми досками, которые связаны вдобавок брусьями, приколоченными к полу. Часы над раковиной показывали 2:50 ночи.

Флора принесла бутылку и налила себе и мне. Пока мы ждали за столом еду, она ругала на чем свет стоит Рыжего О’Лири и Нэнси Риган – он выбыл из игры, потому что пошел к ней на свидание, как раз когда его сила тут больше всего нужна. Она ругала их и по отдельности, и парой, и даже расширительно, затрагивая всю ирландскую нацию, – но тут старичок принес нам яичницу с ветчиной.

Когда мы покончили с едой и размешивали самогон уже во второй чашке кофе, вернулся Окунь. С новостями.

– На углу торчит парочка рож, и они мне не нравятся.

– Легавые или… – спросила Флора.

– Или, – сказал он.

Флора снова стала проклинать Рыжего и Нэнси, но на эту тему добавить было почти нечего. Она повернулась ко мне.

– Какого лешего ты их приволок? – спросила она. – С хвостом в километр длиной! Пусть бы он подох там, где получил, идиот!

– Я приволок его сюда за сто пятьдесят тысяч. Отначишь мне, и я смываюсь. Ты мне больше ничего не должна. Я тебе ничего не должен. Чем языком молоть, гони бабки, и я отваливаю.

– Разбежался, – сказал Окунь.

Женщина посмотрела на меня из-под нахмуренных бровей и отпила кофе.

Через пятнадцать минут в кухню влетел обтрепанный старичок и сказал, что слышит шаги на крыше. Его выцветшие карие глаза затянула коровья поволока страха, сморщенные губы кривились под взлохмаченными желто-седыми усами.

Флора высыпала на него пригоршню похабных существительных и прилагательных и прогнала наверх. Она встала из-за стола и потуже запахнула на себе зеленое кимоно.

– Ты здесь, – сказала она мне, – и отбиваться будешь с нами. У тебя нет выхода. Пушка есть?

Я признал, что револьвер есть, но в ответ на остальное помотал головой.

– Не моя вахта – пока что, – сказал я. – Чтобы нанять Перси, надо полтораста тысяч, мелкими бумажками, на руки.

Я хотел узнать, здесь ли спрятана добыча.

С лестницы донесся слезливый голос Нэнси Риган:

– Нет, нет, милый! Прошу тебя, прошу тебя, ляг в постель! Рыжик, ты себя погубишь!

В кухню вошел Рыжий О’Лири. На нем были только серые штаны и повязка. Глаза горели лихорадочным счастьем. Пересохшие губы улыбались. В левой руке у него был пистолет. Правая висела бесполезно. За ним семенила Нэнси. Она перестала причитать и сжалась позади него, увидев Большую Флору.