Книга Осень, кофе и улики, страница 67 – Юлия Евдокимова

Правда, не так давно он неожиданно оказался в эпицентре расследования, да еще и в компании той самой Алессандры, которую решили не тревожить. И хотя жизнь его не изменилась, Бальери отряхнулся от лени и неги. (Эта история рассказана в книге «Убийственный аромат».)

Позвони старая учительница год назад, он отговорился бы, отмахнулся, но сегодняшний Бальери сделал в свою очередь пару звонков.

Маэстра Пенелопа объяснила спешку и пожар, да и позвонила она бывшему ученику и земляку второй раз за всю жизнь.

И вот уже магистрат не закрыл дело о смерти Тонино Пантони по неосторожности, все три дела объединили, поставив во главе расследования капитана Филиппо Корво из Матеры, старого знакомого Брандолини. А сам марешалло вошел в следственную группу, его больше не подозревали в убийстве. Лишь одно расстроило карабинера: в группу включили и лейтенанта Карлотту Карлини. Понятно, что она должна быть здесь по должности,и все же… Но выбирать не приходилось.

В голове у Брандолини вертелась одна идея. Это была не просто догадка, но и не окончательная уверенность, ведь детали головоломки слишком разрознены. Он попросил разрешения у руководителя группы навестить Игнацио Фортунати.

Парень был еще бледнее и несчастнее, чем обычно, содержание в камере не пошло ему на пользу. Допросы оказались бесполезны, Игнацио или плакал, или молча раскачивался на стуле. Врачи заключили, что дальнейшие разговоры нужно прекратить, сначала нужно стабилизировать психическое состояние пациента.

Капитан махнул рукой:

– Бесполезно с ним говорить. Попробуйте, но вряд ли вам удастся. Единственный выживший из их компании – и невозможно допросить. Я все больше склоняюсь к мысли, что он убийца. Но у нас нет ни мотива, ни доказательств. А этот чудик, даже если заговорит, опять сочинит с три короба.

Так Брандолини и оказался в психиатрической клинике, куда перевели Игнацио.

Врач долго не соглашался. Брандолини просил, уговаривал, объяснял, что поговорить с пациентом, но только пять минут и только в его присутствии. если Игнацио начнет нервничать, разговор сразу закончится.

Карабинер поздоровался, напомнил о первой встрече, когда Игнацио пришел на станцию карабинеров. Парень молчал.

Врач уже покачал головой и жестом показал карабинеру на дверь, но тут Брандолини спросил:

– Зачем ты выдал ее за свою?

Игнацио вздрогнул.

– Вы знаете?

– Знаю.

– Это была шутка. Дядя все равно не разрешил бы мне поступить в консерваторию. И мы решили пошутить. Маэстро Капотонди был таким… напыщенным, самодовольным.

– И ты переписал ее своей рукой.

– Да. И мы вместе придумали, что это опера о любви и я даже посвятил ее Марчелле… А потом…

– Что потом?

–Я испугался. Я начал думать о ней, как будто… как будто это я ее сочинил. Поэтому я придумал историю про прадедушку… я боялся… что сойду с ума. Она проклята, она сводит людей с ума!

Врач поднялся, увидев, как заволновался Игнацио. Брандолини бросил умоляющий взгляд и заторопился.

– Где вы ее нашли?

– Это Тонино. В старом архиве в Венеции, его собирались выбрасывать, Тонино попросил разрешения посмотреть ноты.

– Но Вивальди не записывал свои произведения, его руку нельзя узнать. Как же Тонино определил авторство? – Брандолини впервые назвал имяи подумал, что сейчас его скрутят и отправят в палату по соседству с Игнацио.