Книга Человек, который не боялся, страница 62 – Джон Диксон Карр

Кларк ухмыльнулся:

– Поосторожнее, доктор. А то Эрик Рука услышит и примется каким-нибудь образом протестовать с буфета.

Тэсс, обернувшись, опасливо глянула на буфет.

– Нам известно, – продолжил тем временем доктор Фелл, – что сто лет назад существовал некий Норберт Лонгвуд, умерший каким-то образом какой-то ужасной смертью, но даже он… Что мы, собственно, о нем знаем? Да почти ничего. Имел дело с лекарствами и коллегами-врачами. Никакого образа не возникает, кроме дендистских бакенбардов и неясных, то ли медицинских, то ли научных интересов. Как он жил? Как умер? Он даже легенды после себя не оставил.

Глаза Тэсс метнулись на доктора.

– Не оставил? Разве? Но ведь именно с его смерти начались случаи со всяким таким… хватающим пальцами за лодыжки, – покраснев, сказала она.

Я вновь ощутил холодок подземных течений, воды которых были куда темнее чая у меня в чашке.

– Так и есть, – подтвердил Кларк. – И не забывайте о трупе с царапиной на лице.

Разговор на какое-то время прервался. Кларк начал размешивать ложечкой чай. Тэсс, Эллиот и Гримс, обозначив свои потребности в количестве сахара, были наделены Гвиннет полными чашками. Размышления доктора Фелла о Лонгвудах могли показаться художественным отступлением, весьма отдаленным от темы сегодняшнего убийства, однако я видел, с каким вниманием прислушивался к ним Эллиот. Даже плечи его напряглись.

– Правда, – продолжил громче и выразительней прежнего после достаточно длинной паузы доктор, – в нашем распоряжении также имеется гибель дворецкого, произошедшая семнадцать лет назад. Обращаю внимание: всего лишь семнадцать. Нас от нее отделяет совершеннейший временной пустячок по сравнению с длинной историей дома. Хозяином его тогда был какой-то Лонгвуд. Последним хозяином из этой семьи. Но что мы знаем о нем? Опять-таки ничего.

Инспектор Гримс тихим покашливанием заявил о себе:

– Я могу рассказать про него вам, сэр.

– Ах да! Вы знали его?

– Очень хорошо знал. Трудно было найти джентльмена приятнее. Потому-то и было нам очень жаль, когда у него такое случилось.

– Ну наконец мы, похоже, что-то узнаем, – алчно пробормотал доктор Фелл. – Каков же он был? Наводил ужас на всю округу? Имел, наподобие Норберта, пристрастие к зловещим наукам?

Инспектор Гримс вдруг громко расхохотался, как-то странно этим воздействовав на Гвиннет Логан. Чашка в руке у нее затряслась, она уронила в нее три кусочка сахара и, подпихнув к Энди, торопливо закрыла краник бачка, кипяток из которого чуть не пролился на скатерть.

Смех инспектора оборвался столь же внезапно, как и возник. Он принес извинения, но, когда снова заговорил о последнем Лонгвуде, искренней к нему расположенности в тоне его не уменьшилось.

– Совсем нет, сэр. Говорю же: самый приятный джентльмен, какого вы только можете себе представить. Для каждого у него находилось доброе слово.

– Значит, он не поощрял слухов о привидениях?

Гримс чуть помедлил с ответом.

– Ну, сэр, категорически утверждать не берусь. Он очень розыгрыши любил. Если ему удавался какой-нибудь трюк вроде фокуса со спичечным коробком или чего-то еще такое, радовался потом целый день. И над людьми иногда подшучивал своими рассказами об опочивших Лонгвудах, которые по ночам выбираются из могил и бродят по нашей округе. Предки его-то собственные принадлежали не к основным Лонгвудам, а к побочной ветви. Оксфордширской, кажется. Он и не ожидал совсем унаследовать родовое поместье и состояние. Радовался, как Панч^[3], когда это случилось. Маленький энергичный такой мужчина. Лысый. В стоячих воротничках. На профессора походил. Здесь появился, как только война закончилась. То ли в конце восемнадцатого, то ли в самом начале девятнадцатого, точно не помню. Объявил, что дом собирается обновить и в нем снова заживут Лонгвуды.