Книга Человек, который не боялся, страница 29 – Джон Диксон Карр

При тусклом свете солнца, с трудом пробивавшегося сквозь облака, покрытая гонтом крыша казалась черной и потрепанной. Орнамент из лилий ловил солнечные блики. И отчетливо проступали светло- и темно-зеленые полосы на выкошенной лужайке, полого поднимавшейся к гравийной подъездной дороге, которая огибала дом параллельно фасаду. Голые клумбы по ее краям как раз засаживал садовник, подкатив тачку, наполненную рассадой герани, и преувеличивая, по обыкновению большинства садовников, ломоту в спине. Мы увидели, как он перекапывает и поливает из шланга землю перед окном кабинета. Пасторальная сцена на фоне редкостно жаркого для весны утра.

– Проклятье! – воскликнул вдруг Энди.

Тыкая бильярдным кием так яростно, что едва не разбил стекла, он открыл несколько створок окна, возле которого мы стояли.

– Я говорил тебе, Боб, что ночью ничего не слышал и не видел. Это ложь номер один. Я слышал.

– И?

– Что-то случилось в кабинете, – ответил Энди. – Совершенно точно. Моя спальня как раз над ним. Выходит, и ты тоже слышал?

В окна струились теплые весенние запахи. Мы оба глядели через двор на другой край фасада, где за широкими окнами простирался кабинет. Солнце светило все ярче. День светлел. Часть кабинета стала нам видна.

– Примерно в час ночи, – принялся отвечать я Энди, – раздался какой-то звук. Точнее, удар. Будто диван подняли и уронили.

Энди воспринял мои слова буквально.

– Не диван, старина, а что-то вроде… – Он задумался, подбирая нужное слово. – Что-то вроде… здоровенной деревяшки, судя по звуку. Дьявольски бахнуло прямо подо мной.

(Выходит, Гвиннет развела в кабинете какую-то деятельность!)

– И что же ты сделал?

– Ничего, старина, меня это не касалось.

У Энди, кажется, было по этому поводу гораздо больше соображений, но тут наше внимание отвлекли. С противоположной стороны дома возник Бентли Логан, возвращавшийся со своей утренней прогулки. Он шагал по подъездной дороге к парадной двери. От истеричного полубезумного человека из прошлой ночи не осталось и следа. В белой кепке, желтом пуловере и фланелевых брюках, он двигался бодрой походкой, курил сигару, обменялся парой приветливых слов с садовником и спешно направился к своим письмам.

Почти в то же самое время на главной дороге, далеко слева от нас, показался автомобиль. Кузов его вызывающе сиял лаком под солнечными лучами, но приближался он с благопристойной медлительностью и, проехав мимо дома, плавно затормозил. Из него вышел мужчина чуть ниже среднего роста в умеренно элегантном коричневом костюме. Видно было, что он начинает полнеть. Он снял перчатки, а затем шляпу, чтобы вытереть лоб носовым платком, и мы увидели, что его светлые волосы лежат волосок к волоску и разделены безупречным пробором.

– Кто он? – с неожиданной резкостью спросил Энди.

– Джулиан Эндерби. Наш единственный недостающий гость.

– Эндерби?

– Солиситор. Он очень умный парень. А также друг Тэсс.

– Мне не нравится, как он выглядит, – будто нанес прямой удар в лоб своей непосредственной откровенностью Энди.

– Нет, Эндерби нормальный.

– Мне не нравится, как он выглядит, – повторил Энди.

Степень его раздраженности как-то сильно превосходила реакцию на появление совершенно незнакомого человека. Энди смотрел на Джулиана, пока тот не исчез под крышей будки привратника.