Книга Человек, который не боялся, страница 31 – Джон Диксон Карр

Первым заговорил Энди.

– Спокойно, – произнес он. – Спокойно. Что случилось?

Гвиннет, словно очнувшись, наконец обрела дар речи. Первые ее слова оказались очень странны:

– Я не делала этого. Это она.

– Кто?

– Комната сделала, – был ответ Гвиннет.

Тут мне стало понятно выражение ее глаз и губ. Причиною был не шок от насильственной смерти мужа, которой она оказалась свидетелем, не сожаление, не чувство вины или схожие с этим эмоции, что могут охватить человека в таких случаях. Гвиннет объял суеверный ужас.

Стоит учесть, что время едва перевалило за десять утра и солнце, преодолев пасмурность майского утра, начало забираться в окна. Стылая зимняя ночь никак не могла затаиться здесь, но до сих пор помню, как я вдруг задрожал в этой комнате от физического ощущения холода. Будто нечто невидимое щелкнуло челюстями, древние кости дома дали о себе знать, и за окном вздыбилась зловещая тень, заглядывая внутрь. Ею оказался всего лишь садовник, но я не почувствовал бы себя хуже, загляни сюда полюбопытствовать, что случилось, сам Норберт Лонгвуд.

– Вот вы мне не верите, – подчеркивая с настойчивостью штормовой волны свою полную адекватность, проговорила Гвиннет. – Никто не поверит. Да и сама я не верю. Но тем не менее я это видела.

Послышался топот бегущих ног. К нам влетели Тэсс и Джулиан Эндерби.

– Что вы видели? – проревел Энди Хантер, размахивая в сторону Гвиннет руками и тоже весьма походя на поднявшийся шторм. – Что здесь произошло?

Гвиннет облизала губы. Тэсс, не произнося ни слова, приблизилась к ней и обняла за плечи.

Гвиннет вздрогнула от прикосновения. Было видно, что сейчас она бы предпочла его избежать.

– Этот револьвер… – Она пнула его с такой силой, что тот, проскользив по каменной площадке перед очагом, упал на пол. – Этот револьвер, – повторила Гвиннет, – висел на стене.

– Глупости, – перебила Тэсс. – Это ведь… – Она осеклась.

– Он висел на стене, – настаивала Гвиннет. Вырвавшись из объятий Тэсс, она простерла руку к кирпичной кладке камина.

Древние пистолеты, как прежде, висели рядами, но за одним исключением. Прошлым вечером их насчитывалось двенадцать, расположенных один от другого на расстоянии в три дюйма, а теперь было одиннадцать. На месте пистолета эпохи Наполеоновских войн торчали лишь три деревянных колышка, прежде его державшие.

– Видите пустое место? – с нажимом спросила Гвиннет. – Видите?

– И?

– Он… – Она указала носком туфли в направлении сорок пятого. – Он висел на том самом месте. Уверяю вас. Именно так. Я видела. И вдруг слетел со стены, завис неподвижно и выстрелил в моего мужа.

Настала тишина. Сперва мы ничего не поняли. Прошло какое-то время, пока до нас дошел смысл ее слов.

– Я говорю вам правду! – прокричала Гвиннет. – Никто его не держал. Он сам отделился от стены, завис в воздухе и застрелил моего мужа.

Отчетливый приятный разумный голос включился в разговор, стремясь принять на себя руководство происходящим.

– У этой леди истерика, – объявил Джулиан Эндерби. – Отведи ее в другую комнату, Тэсс.

Гвиннет отшатнулась и, уворачиваясь от нас, отступила к книжным полкам в противоположном конце кабинета.

– Я не в истерике, не сошла с ума и действительно все видела собственными глазами, – настойчивей прежнего принялась уверять она. – Я здесь дожидалась мужа. Знала, что он, как только вернется с прогулки, сразу же поспешит сюда отвечать на письма. Мне хотелось… Хотелось кое-что ему рассказать. Я спряталась…