Книга Дамочкам наплевать, страница 68 – Питер Чейни

У нее в руке фонарь со вставленной свечкой. Выглядит она словно парочка тарантулов, ненавидящих друг друга. Весит эта сеньора не менее трехсот фунтов. Пожалуй, таких толстых женщин я еще не видел. Подойдя, она поднимает свою ножищу и лупит меня по физиономии, как по бейсбольному мячу. Удар этой бегемотицы приходится прямо по моей переносице, а сапог у дамочки такой, что любой нью-йоркский коп позеленел бы от зависти. Перед глазами снова мелькают звезды, и вся болтанка в голове начинается заново.

На сей раз мое беспамятство кончается быстро. Этому помогает ведро грязной воды, вылитой мексиканкой на мою физиономию. Рана на голове саднит, покалеченный нос кровоточит. Кажется, я наглотался не воды, а едкого дыма. Мексиканка таращится на меня с довольным видом.

Потом она разевает рот. Говорит на каком-то отвратительном испанском диалекте. Я вынужден вслушиваться в каждое ее слово. Я узнаю о себе всё: кто я и что со мной произойдет в ближайшем будущем. Далее следуют «комплименты» в адрес моих родителей и слова о том, как я появился на свет. Вскоре до меня начинает доходить, почему я здесь оказался.

Толстуха заявляет, что несказанно рада моему появлению в их краях. Стоило мне переступить порог «Каса-де-оро», как кто-то из собравшихся там мордоворотов опознал во мне копа, прищучившего Кальдесу Мартингеса. Того грабителя, что я переправил через границу, предварительно натолкав ему в штаны крапивы и иголок кактуса. Она заявляет, что Кальдеса был ее сыном. Вскоре я отвечу за свое злодеяние. Со мной здесь обойдутся так, что даже вариться в котле, наполненном паленым виски, будет для меня недосягаемой мечтой. Сейчас другой ее сын обдумывает, с чего начать отмщение, а когда решит, спустится и приступит к делу.

Паршивая бегемотица добилась своего: разозлила меня так, что я обрушиваю на нее все испанские ругательства, которые знаю. В этот момент свеча в фонаре догорела и погасла. Мексиканка обругала фонарь, швырнув в меня. Естественно, удар пришелся по моей многострадальной голове, а сам я откатился в сторону.

Нет, с меня хватит. Мне надоело участвовать в этом балагане. Я всерьез начинаю задаваться вопросом, кому на самом деле принадлежит эта физиономия? Выгляжу я сейчас не лучше страшилищ с крыши одного известного парижского собора. Эту мексиканку трудно заподозрить в симпатиях ко мне. Слова насчет ее сына – не пустая угроза. Представляю, как он обойдется со мной, когда спустится сюда мстить за братца.

Снова обозвав меня по-всякому, толстуха уходит.

Выждав немного, начинаю действовать. Пол в подвале земляной. Исключение составляет лишь участок в углу, где я валяюсь. Там он залит цементом. Цемент старый, со множеством трещин. Может, с их помощью я освобожусь от веревок.

Начинаю перемещаться, двигая всем связанным телом, пока фонарь не оказывается между мной и стеной. Тогда ногами подталкиваю его к стене, а потом что есть силы давлю на стекло. Наконец оно трескается, и осколки вылетают на пол.

Переворачиваюсь на живот и ползу к самому крупному осколку. Напоминаю, что я лежу на связанных руках и боль никуда не делась. Через несколько минут дотягиваюсь до самого крупного осколка и начинаю языком подталкивать его к трещине в полу. Могу сказать, что пол на вкус совсем не напоминает газировку с малиновым сиропом. Поймите: когда я чуть подвинул осколок, нужно отползти, чтобы у меня было пространство для следующего маневра. Минут через двадцать мне удается втолкнуть осколок в щель и закрепить там. Щель неглубокая, и потому осколок выступает над поверхностью пола.