Книга Могут ли леди убивать?, страница 76 – Питер Чейни

– Вы правы, Лемми, – говорит она, – в тот раз я не сказала вам правду, потому что боялась. Но сейчас скажу. Дело было так.

Когда я приехала на виллу в прошлую среду, Марелла очень удивилась и, притворившись, что не ждала меня, спросила, зачем я приехала.

Мы стояли в холле, и я была совершенно поражена таким приемом. Она и выглядела странно, как будто была больна. Я молча протянула ей отпечатанное на машинке письмо, которое получила в Шанхае. Марелла посмотрела на него и прочитала от начала до конца, а затем перевела взгляд на телеграфный бланк, лежавший на полу возле столика. Она наклонилась, словно хотела поднять бланк, но передумала.

– Минутку, Беренис, – говорю я. – Расскажите мне о письме, которое вы передали ей, о том, которое вы получили от нее в Шанхае. Письмо было напечатано на машинке, а подпись тоже?

– Нет. Подпись была от руки: «Марелла».

– Хорошо. Продолжайте.

– Мы постояли с минуту, а потом она сказала, что нам лучше подняться в ее комнату. Когда мы проходили мимо телефонного столика, она сняла трубку с рычага. Сказала, что не хочет, чтобы нас побеспокоили.

Когда мы шли по коридору к ее комнате, я заметила брошенный на пол шелковый шарф. И в комнате я обратила внимание на беспорядок на туалетном столике. Ее поведение показалось мне странным. Она расспрашивала меня, как будто пыталась выведать что-то, не имеющее отношения к цели моего визита. Я поняла это и отвечала так, чтобы ничего не сказать, хотя и не понимала, к чему она клонит. Конечно, я была заинтригована, и мне хотелось понять, что ей нужно.

А потом она вдруг сказала: «Я хочу, чтобы вы поняли, что если возникнут какие-то проблемы, если вы попытаетесь причинить неприятности Элмару или мне, если кто-нибудь попытается причинить нам какие-либо неприятности, то для вашего отца последствия будут такими же серьезными, как и для нас. Запомните это. Если возникнут какие-то проблемы, первым, кто пострадает, будет Ли Сэм».

Конечно, меня поразила эта угроза. Я даже немного испугалась, но ничего не сказала. Просто сидела, не зная, что делать. Тогда Марелла сказала, что обсуждать ситуацию бессмысленно, что если я в курсе дела, то в объяснениях нет необходимости, а если ничего не знаю, то объяснения ни к чему. Потом сообщила, что служанки в доме нет, что, похоже, сгущается туман, и не думаю ли я, что мне пора возвращаться в город.

Я сразу же ушла, и, надо сказать, с облегчением. Мне не хотелось там задерживаться. По возвращении в Сан-Франциско я поехала к Торенсену и рассказала о том, что произошло на вилле. Спросила, есть ли у него какое-либо объяснение. Он попытался дозвониться до жены, но никто не отвечал. Я сказала, что это, возможно, потому, что Марелла не положила трубку на рычаг.

В конце концов Торенсен объяснил, что они с моим отцом занимаются контрабандной доставкой шелка и это единственное, в чем могут обвинить моего отца.

Меня это возмутило, и, признаюсь, я ему не поверила. От Торенсена я поехала домой и рассказала отцу о том, что произошло. Он категорически отверг обвинения и заявил, что ничего об этом не знает. Тогда я подумала, что Торенсен обманул меня, пытаясь скрыть что-то другое, возможно, более серьезное. Я решила, что еще раз съезжу на виллу «Розалито» и тем или иным способом добьюсь от Мареллы правды.