Книга Могут ли леди убивать?, страница 54 – Питер Чейни

И что вы об этом думаете? Разве жизнь не интересна?

Я складываю листок, опускаю в конверт и убираю его в карман. Терри не говорю ни слова. Есть вещи, которые слишком хороши, чтобы ими делиться.

В полете случается всякое, но этот перелет из Сан-Франциско в Лос-Анджелес уж точно самый паршивый. Пилот вроде бы и неплохой парень, но у него какие-то нелады с женой, и, похоже, его это немного расстраивает. Каждый раз, когда я закрываю глаза и пытаюсь урвать пару мгновений сна, он начинает костерить супругу и излагать свои представления о том, что сделал бы с ней, если бы это сошло ему с рук.

К тому же у бедняги хроническое расстройство желудка, и когда я говорю, что не могут два таких несчастья – проблемы с пищеварением и склочная жена – выпасть на долю одного человека, он упрямо твердит, что могут, и добавляет, что у него еще и вросший ноготь на пальце ноги. В общем, более веселое путешествие и представить себе трудно.

В полночь мы совершаем посадку на аэродроме в Лос-Анджелесе, а в четверть первого я уже поднимаюсь на лифте в отеле, где остановился Торенсен. К тому времени я уже твердо решил, что по возвращении в Сан-Франциско предъявлю Беренис обвинение в убийстве, но в суде многое будет зависеть от показаний Торенсена.

Судите сами. Если Торенсен и Беренис состоят в любовной связи, то Беренис после разговора с Мареллой наверняка поспешила рассказать ему об этом. По ее словам, они провели вместе около двух часов, с пяти до семи, и я еще тогда подумал, что для ссоры между двумя дамочками это чересчур.

Беренис заявила, что после встречи с Мареллой навещала друзей, а я думаю, что она отправилась к Торенсену и рассказала ему о том, что случилось на вилле.

Мой план строится на расчете, что Торенсен побоится давать показания в суде. Как вы уже поняли, этот типчик трусоват, и страх – одна из причин, побудивших его спешно удрать из Сан-Франциско. Вряд ли ему хочется оказаться замешанным в деле об убийстве, и я полагаю, что, когда он увидит, как много мне известно, язык у него развяжется сам собой.

Поднимаюсь на этаж, вхожу в номер – Торенсен стоит перед электрическим камином в вечернем халате. Вид у него встревоженный, но при нашей последней встрече он выглядел хуже. Физиономия бледная, – похоже, парень не расставался с бутылкой. По-моему, он больно уж увлекся этим делом.

– Как дела, Торенсен? – спрашиваю я. – Извините, что беспокою так поздно, но есть парочка тем, которые я хотел бы с вами обсудить.

– Конечно, – говорит он, – все в порядке. Вы же делаете свою работу. Не хотите ли чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо. Не сейчас.

Я бросаю пальто и шляпу на стул и смотрю на него.

– Послушайте, сядьте вон в то большое кресло и расслабьтесь. Хочу поговорить с вами начистоту. И хочу, чтобы вы хорошенько обо всем подумали. Вы – юрист, и вам вряд ли понадобится помощь, чтобы сделать правильные выводы в отношении юридических аспектов. Но если вы хотите, чтобы вас при нашей беседе представлял адвокат, то можете позвонить и пригласить кого-нибудь. Я не хочу пользоваться преимуществами своего положения.

Вижу, глаза у парня слегка расширились, щеки покраснели. Первая цель достигнута: я его напугал. Он достает портсигар из кармана халата, дрожащими пальцами чиркает зажигалкой и закуривает сигарету: