Книга Могут ли леди убивать?, страница 15 – Питер Чейни

Уходя, Беренис кладет трубку на рычаг и направляется по коридору к входной двери. Но мне интересно, что делала в это время Марелла, если она вообще что-то делала?

Что, если Беренис воспользовалась автоматическим пистолетом двадцать второго калибра, застрелила Мареллу, дотащила ее до машины, отвезла под прикрытием тумана в гавань и сбросила в воду?

Я снова открываю сумочку и достаю пистолет. Он полностью заряжен. Принюхиваюсь – пистолетик пахнет чистотой, как если бы им давно уже не пользовались. Но это ничего не значит, потому что у Беренис было предостаточно времени, чтобы его почистить.

Кладу пистолет на место и закрываю сумочку. Сую письмо в перчатку, откуда оно выпало, осматриваюсь и, убедившись, что все выглядит так, как выглядело до меня, выключаю свет и раздвигаю шторы. Потом выхожу в коридор, спускаюсь по лестнице и выбираюсь из дома через кладовую – тем же путем, что и вошел.

Спускаюсь с холма в глубоких раздумьях. Туман рассеивается, дождь прекратился. Далеко внизу мерцают огоньки, Сан-Франциско выглядит почти как то шикарное место, каким его изображают в путеводителях.

Странное дело, непонятное. Что к чему – не разобрать. Я помню, что мое задание – узнать, о чем хотела рассказать Марелла. В конце концов, она не стала бы писать в Бюро только потому, что проведала об Элмаре и Беренис.

Потом эта записка Нелли, явно оставленная не для нее, а для кого-то другого, и этот другой не кто иной, как я. Расчет понятен: заставить меня поверить, что Мареллы не будет до девяти, с тем чтобы я не торчал до вечера на вилле. Значит, написал записку кто-то, кто знал, что я приеду; кто-то, кто прочитал телеграмму от директора, которую я нашел в холле за столиком, и поскольку Беренис еще не приехала, когда я нашел записку, то сделал это кто-то другой.

Сначала я подумал на Торенсена, но оказалось, что Торенсен весь день не выходил из своего офиса во Фриско. И кто же тогда?

На первом перекрестке из-за угла вылетает «шевроле». Шины визжат, как черти в аду, машину разворачивает, какой-то тип высовывается из окна, стреляет и сбивает шляпу у меня с головы. Грохаюсь на землю как раз в тот момент, когда еще два типа открывают по мне огонь, слышу, как свинец рикошетит от тротуара рядом со мной.

Издаю громкий стон и замираю. Авто проносится по улице и притормаживает на углу. Где-то далеко слышен полицейский свисток.

Я перекатываюсь, выхватываю люгер из плечевой кобуры и открываю огонь по «шевроле». Целюсь по колесам и, похоже, попадаю, потому что когда машина сворачивает за угол, ее заносит. Вскакиваю и бегу по улице, держась поближе к стенам домов слева от меня. Добегаю до поворота и вижу, как в двадцати-тридцати ярдах от меня «шевроле» замедляет ход. Стреляю еще пару раз, одна пуля попадает в заднее окно. Слышу, как разбивается стекло.

Машина останавливается, из нее выскакивают трое парней и бросаются наутек. Один оборачивается и палит наугад в темноту. Я посылаю три пули в ответ, но тоже мимо. Слышу, как они бегут по проезжей части. Да и черт с ними.

Я успокаиваюсь, убираю пистолет и закуриваю сигарету. Подхожу к машине и заглядываю в окно.

Сзади, в углу, съежилась какая-то дамочка. Я открываю дверь, включаю верхний свет, и… что вы думаете?

Дамочка в машине – это та самая кукла, что мокла под дождем возле морга, когда я наведался туда взглянуть на то, что осталось от Мареллы; та самая, что стояла на часах, пока ее приятели роняли лед на голову трупа.