Книга Вы не поверите!, страница 32 – Питер Чейни

А здесь все в полнейшем беспорядке. Содержимое всех ящиков в комоде переворошено. У двух костюмов в гардеробе вывернуты рукава, а в одном месте даже подпорота подкладка – видимо, проверяли, не припрятал ли он там чего. В углу небольшой письменный стол. Подхожу, присматриваюсь и вижу, что кто-то сорвал с пресс-папье верхний слой промокательной бумаги. Наверное, пытались прочесть написанное Родни. Напрасные усилия.

Мои догадки подтверждаются: Родни действительно что-то накопал, и это стало кому-то известно. Нынешняя работенка все сильнее становится похожей на китайскую головоломку.

Над камином резная полка с бортиками для бумаг. Достаю оттуда несколько писем в конвертах. Все они адресованы Родни. Счет из химчистки. Письмо из какой-то библиотеки на улице Клиши. Еще несколько незначительных бумаг. Странно, что ребятишки, обыскивающие номер, не догадались сунуть сюда свои носы. Выгребаю содержимое, несу к письменному столу, включаю настольную лампу, сажусь и еще раз внимательно просматриваю. На обратной стороне одного конверта Родни написал три фразы, смысл которых мне совершенно непонятен:

Что же это может значить, если вообще что-то значит? Родни был не из тех, кто пишет разную чушь на обратных сторонах конвертов просто из желания скоротать время.

Этот конверт засовываю в карман, а все прочее тащу обратно. Понимаю: дальше искать бесполезно. Если что и было, те, кто меня опередил, забрали добычу себе.

Укладываю вещи Родни в чемодан, волоку его вниз и говорю хозяйке, что потом кого-нибудь пришлю за ним. Затем расплачиваюсь. Она спрашивает, вступит ли Америка в войну. Отвечаю, что пока не решил, но когда решу, обязательно ей напишу.

Тетка обзывает меня толстоголовым. В ответ я не очень изящно шучу, что если бы ее голова была единственной толстой частью тела, она бы чем-то походила на Мэй Уэст^[14].

Пешком возвращаюсь в свой отель и все пытаюсь понять, ради чего Родни написал эту чертовщину на обороте конверта.

Можете побиться об заклад собственной жизнью: он сделал это не из желания хорошенько запомнить, поскольку память у него была как у слона. Значит, он оставил эти фразы в качестве послания кому-то, кто найдет конверт и поймет смысл написанного. Сколько я ни ломаю голову, это кажется полнейшей бессмыслицей. «Раньше семи. Тебе не разбавлять? И сколько?» Первая фраза указывает на время. Две других – вопросы, когда ты кого-то угощаешь выпивкой.

В отеле меня дожидается посыльный от Эруара. Он вручает пакет, где лежат те самые пятьдесят тысяч и записка:

Одной загадкой меньше. Теперь понятно, куда мы движемся. Утром Джеральдина Перринер первым делом свиделась со своим ненаглядным и рассказала про меня. Я показался ей лопухом, которого можно подкупить, а потому ей нужны деньги. Нароков выписывает чек на пятьдесят тысяч франков. Вот только его ли это денежки или ранее он получил их от Джеральдины и положил на свой счет? Об этом я узнаю, лишь когда придет ответ из Вашингтона.