Онлайн книга «Вы не поверите!»
|
Любой парень, у которого негусто с серым веществом, а опыта совсем никакого, может столкнуться с самыми непредсказуемыми выкрутасами дамочки. Хотите верьте, хотите нет, но как-то вечерком рассказывал я историю своей жизни одной блондиночке. Дело было в Саратоге. Она слушала завороженно – ни дать ни взять кошка, попавшая в погреб со сливками. В какой-то момент дамочка бросает на меня жаркий взгляд, от которого Казанова шлепнулся бы на собственную задницу, и говорит: – Лемми… Дорогой, в тебе есть что-то такое… Я просто не могу сопротивляться. Ты для меня ну прямо Марк Антоний. Мужчина мечты! Потом вдруг захватывает мою шею в полунельсон, которому позавидовал бы Гаккеншмидт[3], припечатывает ротик к моему, и… в этот момент звонит телефон. Вернувшись, она смотрит так, словно я успел превратиться в окаменевший кусок дерьма, и ледяным тоном заявляет: – Пошел прочь, Лемми Коушен! Убирайся, пока я не съездила тебе по роже! На мой вопрос о том, что случилось, она отвечает: – Мне позвонил муж и похвастался, как весело проводит с тобой время на боксерских состязаниях в «Мейбери». Мужчины! Для вас нет ничего святого! Думаю, вы и сами понимаете, логики у той миленькой цыпочки было не больше соринки: в глаз попадет, и не заметишь. Я тяжело вздыхаю, встаю с койки, выпиваю стакан канадского ржаного виски и выбираюсь на главную палубу. Ветер поутих, но вокруг тьма – хоть глаз выколи. Естественно, плывем без огней. Проходя мимо капитанской каюты, слышу, как капитан ругается по-шведски. Слов я не понимаю, но интонация великолепно передает мои чувства. Захожу в радиорубку. Там сидит старший радист Ларсен, симпатичный блондин с большими голубыми глазами, невинными, как у младенца. – Скажите, Ларсен, скоро ли причалим? – спрашиваю. – Не знаю, мистер Хикори, – отвечает он, растягивая гласные. – Капитан говорит, будем в Гавре около девяти. Пока вокруг чисто. Больше никаких торпед. Быстро соображаю. Может, получится провернуть задуманное. Как бы то ни было, попробовать стоит – я не из тех, кто любит терять время. – Вот что, приятель, – говорю радисту, – пошлите на берег пару радиограмм. Это срочно. Беру бумагу и пишу: МИСС ДЖЕРАЛЬДИНЕ ПЕРРИНЕР ОТЕЛЬ ДЬЕДОНН ПАРИЖ ФРАНЦИЯ ТЧК СЕГОДНЯ ПРИЕЗЖАЮ ПАРИЖ ИЗ ГАВРА ТЧК НАДО СРОЧНО ВСТРЕТИТЬСЯ ПОЛОВИНЕ ПЕРВОГО НОЧИ ВЕСТИБЮЛЕ ЗИДЛЕР-КЛУБА ГРЕЧЕСКОЙ УЛИЦЕ ТЧК ПРИКРЕПИТЕ ПЛАТЬЮ ТРИ ГАРДЕНИИ ЧТОБЫ Я ВАС УЗНАЛ ТЧК НИКОМУ НИ СЛОВА ТЧК ВСТРЕЧА ПРОСЬБЕ ВАШЕГО ОТЦА ТЧК ХИКОРИ ИЗ ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНОГО ДЕТЕКТИВНОГО АГЕНТСТВА ТЧК РОДНИ УИЛКСУ ОТЕЛЬ РОНДО БУЛЬВАР СЕН-МИШЕЛЬ ПАРИЖ ФРАНЦИЯ ТЧК СЕГОДНЯ ПРИЕЗЖАЮ ПАРИЖ ТЧК Я САЙРУС ХИКОРИ ИЗ ТРАНСКОНТИНЕНТАЛЬНОГО АГЕНТСТВА НАНЯТЫЙ УИЛЛИСОМ ПЕРРИНЕРОМ ДЛЯ ПОИСКОВ БАДДИ ТЧК РАДИРОВАЛ ДЖЕРАЛЬДИНЕ ПРОСЬБОЙ ВСТРЕЧЕ ПОЛОВИНЕ ПЕРВОГО ЗИДЛЕР-КЛУБЕ ГРЕЧЕСКОЙ УЛИЦЕ ПОДЪЕЗЖАЙ ТУДА ТЧК ПОКА ТЧК КОУШЕН ТЧК ИДЕНТИФИКАТОР ФБР Б47 ТЧК Ларсен обещает отправить незамедлительно. Возвращаюсь в каюту и решаю подремать. Признаюсь вам, парни, я не в восторге от этого задания, а когда мне что-то не нравится, предпочитаю ложиться спать. Отдыхаешь, в голове проясняется, и это не стоит тебе ни цента. Просыпаюсь с ощущением, что меня отравили во сне. Язык будто кусок истоптанного ковра. Немного подумав, понимаю: надо глотнуть. В бутылке вроде еще осталось. Выбираюсь из койки, наливаю порцию, затем надеваю плащ и выхожу на палубу. Там людно. Зажегся свет, хотя и тусклый. Пассажиры с надеждой посматривают на часы. Обычное состояние, когда путешествие близится к концу. |