Книга Вы не поверите!, страница 8 – Питер Чейни

Вот тут-то у Уилкса и появляется идея. Он уверен, что исчезновение Бадди – не более чем спектакль. Парень рванул в Париж, рассчитывая недурно провести там время. А вскоре и сестрица с женишком появятся. Расчет у всех троих такой: старик Перринер будет настолько взбудоражен затянувшимся исчезновением сына, что ему уже плевать на брак Джеральдины с русским волокитой. Более того, узнав, что Бадди жив и здоров, Перринер-старший согласится хоть черта поцеловать. А потому благословит молодых и отвалит им пару миллионов долларов.

Такие вот дела. Уилкс отправляется в Париж – проверять свою теорию. Но у него не больно-то получается, и вскоре директор поручает задание мне. Словом, я должен сменить Уилкса и взять все в свои руки.

Знаете, я всегда верил, что лучший способ выполнить порученное дело – это играть в открытую. Еще на пароходе я решил поговорить с Джеральдиной напрямую и подтолкнуть ее к раскрытию их замыслов. Вот и посмотрим, верны ли догадки Уилкса.

Но я не собирался отправляться на задание как Лемми Коушен. Нет, джентльмены. Я появлюсь в Париже под именем Сайруса Т. Хикори – частного детектива из Трансконтинентального детективного агентства. Объясню почему.

Если Джеральдина, Серж и Бадди двинули в Париж с целью уломать Перринера-старшего и вырвать у него согласие на женитьбу, они не станут раскрываться перед федералом. Узнав, что делом занялось ФБР, они насторожатся, а может, и струхнут. Не уверен насчет Сержа, а брату и сестре Перринер должно быть известно, что агента ФБР не очень-то поводишь за нос. Но если они поверят, что я всего-навсего частный детектив, нанятый Уиллисом для поисков Бадди, то скорее откроются и попытаются меня подкупить, чтобы держал язык за зубами.

Такие вот дела.

Время – двадцать пять минут первого. Иду по Греческой улице и смотрю во все глаза, чтобы не налететь на фонарный столб. Не знаю, как вам, а мне темные парижские улицы не прибавляют радости.

У Парижа есть свои особенности. Одни мне по душе, от других пробирает дрожь. Вообще-то, на нервы я не жалуюсь, и, как вы уже поняли, меня не так-то легко напугать. Но когда тусклый свет фонарей отбрасывает причудливые тени, в воздухе словно висит напряжение. Я ведь говорил про свою поэтическую натуру? Или нет?

Я очень верю в окружающую обстановку, особенно когда дело касается женщин. Почему? Не раз убеждался, что дамочки острее реагируют на обстановку, чем большинство парней. Была у меня одна работенка в Агуаскальентесе. Таких мест много, но я говорю про то, где горячие не только источники. Попалась мне там жгучая штучка, мексиканочка с испанскими кровями. Сумасбродная цыпочка, которой что прошлый четверг, что Рождество – один черт. Своевольная особа, до жути взрывная и с шестидюймовым ножичком в чулочной подвязке на случай, если ей вдруг не хватит слов.

Так вот, цыпочка по имени Кончита решила, что запала на меня, а другая куколка, от которой я сбежал неделю назад, вдруг сообщает Кончите: дескать, не раскатывай губу, он и тебя облапошит. Эта «доброжелательница» услужливо сообщает обладательнице шестидюймового ножичка, что пока она считала себя моей единственной, я вовсю пялился на девицу, которая танцует и поет в местном варьете.

Услышав это, Кончита выпучивает глаза, словно рассерженная крокодилица. Такого вынести она не в силах. Она хватает отцовское шестизарядное ружье, оставшееся со времен войны с испанцами, и выходит на охоту за Лемми.