Книга Восемь дней до убийства, страница 59 – Елена Фили

— А если бы предполагали, отказались бы от такой услуги?

Паша задумалась, как только что Дина, а потом пожала плечами:

— Нет.

Никита с силой захлопнул блокнот.

— Что ж, подытожим. Это была «мягкая волна» приближающегосяцунами. Ничего не изменилось в мотивах Дины. Борис не давал развод, да еще угрожал, что раскроет тайны Паши и Туси. И вы, Дина, решили пожертвовать собой ради семьи. Или освободиться от мужа радикально — убить?

— Какие еще тайны? — Дина вскинула голову. — Борис приказал ждать, пока тетя оформит на него офисы, а потом он подпишет согласие на развод. Я согласилась на его условия.

— А мне кажется, вы должны были кинуться к тете, удивляться, возмущаться и требовать, чтобы Паша ни за что и никогда не делала такой глупости. Я думаю, что муж с удовольствием сообщил вам причину такого решения Паши. Вот только тогда вы и согласились ждать. Ведь у Бориса был компромат на Пашу? Да, Паша? Это и есть мотив, о котором вы никак не хотите нам поведать. А я вначале предполагал, что муж племянницы просто отжимал у вас бизнес.

Дина и Туся вдруг бросились к Паше, прижались и горячо заговорили одновременно:

— Ну какая ты глупая, тетя Пашка!

— Паша, ну неужели ты думаешь, что мы бы не поняли?

— Я так тебя люблю!

— И я!

Лицо Паши пошло красными пятнами, в глазах сверкнули слезы.

— Я была такой молодой дурой! Как я могла вдруг решить, что вы мне не нужны!

Герман осторожно подошел к сплетенным в узел женщинам и кашлянул:

— Паша, я тоже тебя люблю. Даже не думай, что тебя бы кто-то осудил.

Паша резко высвободилась, вытерла насухо глаза тыльной стороной ладони и с горечью посмотрела на Никиту:

— Никогда не делайте поступков, о которых потом будете жалеть всю жизнь.

— У меня в багаже такой уже есть. — Никита с серьезным видом кивнул. — Я имею опыт.

— Когда погибли мои родители и сестра, я была в каком-то трансе. Девочки переехали ко мне. На меня вдруг свалился быт, ответственность, юридические вопросы, похороны. Я… сделала страшную глупость. Меня вызвали в отдел опеки при мэрии и спросили, буду ли я удочерять племянниц. Деликатно, тактично. Но ответ нужен был в тот же день. И я от своих девочек отказалась. Мне двадцать два, какая из меня мать? Я и не жила совсем. Университет не окончила. Жених у меня был. В общем, обычная жизненная шелуха, которая вдруг заслонила от меня главное. Наутро я опомнилась, помчалась в опеку забрать этот документ, но мне выдали совсем другой бланк, в котором я подтверждала, что становлюсь опекуном племянниц. А Борис…эта гнусная мразь… через столько лет привез и показал мне ксерокопию отказа. Ощущение было, как будто коврик выдернули из-под ног, ты падаешь на каменный пол — и не за что ухватиться. И ты разбиваешься. В кровь. — Паша обхватила племянниц руками и закачалась вместе с ними. — Никогда, никогда я не хотела, чтобы вы об этом узнали. Лучше смерть. Я только боялась, что и после того, как передам Борису офисы, он не отдаст мне подлинник и ксерокопию. Так и будет издеваться надо мной всю жизнь.

— Муж сказал, что если я не соглашусь молчать и ждать, то он обнародует это письмо. Так и сказал: «обнародую». А для Паши это было бы самое страшное. Я представила, как Паша читает нашу историю в интернете. Соседи читают. Наши с Тусей сослуживцы. И обсуждают. Паша бы не вынесла такого позора. Она думала, что мы с Туськой такие глупые, что не простим ее. Да и нечего прощать.