Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 21 – Бенджамин Стивенсон

— Лайл хотел получать от них деньги, не упирая на благотворительность, — продолжала Фьют. — Чтобы устраиваемые шоу давали им нечто ощутимое. И что вы думаете, они теперь платят и жертвуют вдвое больше.

Над лестницей находилась простенькая общая комната с совершенно иной атмосферой, чем расписывала Фьют. Подержанные диваны обступали полукругом телевизор,рядом стоял стол с разномастными стульями, а мини-кухня у стены располагала скромным арсеналом приборов двойного использования: микроволновка-тостер, чайник-капучинатор и, конечно же, ящик для посуды, наполненный исключительно ложко-вилками. Стены были выкрашены в лаймово-зеленый цвет, на мой вкус, немного банально для «зеленой комнаты»^[7], и оттенок явно выбирал не всемирно известный архитектор Александр Мортгарт.

Включенный телевизор транслировал вживую сцену и первые ряды зрительного зала. Изображение было зернистым, но цветным. Зрителей еще не впустили, но по сцене туда-сюда бродили люди. Один мужчина показывал на потолок, видимо проверяя освещение. Девушка в костюме северного оленя протерла тряпкой бутафорскую деревянную гильотину, которую другой мужчина откатил потом за кулисы.

Да, я в курсе, что любой человек, стоящий спиной к камере наблюдения, тут же становится подозреваемым. Это все равно что заворачивать в подарочную бумагу на Рождество батончик «Тоблерона». Что толку? Много ли других предметов в форме треугольной призмы могли бы мне подарить?

В углу стояла живая сосна, обмотанная серебристыми гирляндами с мягко мерцающими лампочками. Вот откуда тот запах, который я почувствовал еще на лестнице. То ли сосновые иголки и впрямь пахнут, как освежитель воздуха, то ли мы просто мысленно связываем эти запахи из-за повсеместного использования. Под деревом лежала скромная кучка подарков, всего пять штук. Самой большой была квадратная коробка, завернутая в голубой целлофан с черной надписью прямо на нем: «Кому: Райлану Блейзу. От кого: ТС».

С лестницы за моей спиной донесся топот, и в комнату ворвалась невысокая бледная девушка. Она была одета в черную театральную униформу: футболка, брюки и рабочие ботинки. Наряд явно предназначался не для показа. Фьют молча протянула руку. Девушка вытащила из висевшей на плече хозяйственной сумки подарок размером с кулак и вручила его Фьют, словно некую святыню.

Схватив коробочку, Фьют поднесла к уху:

— Кто мне достался на этот раз?

— Тереза, — пискнула помощница.

— Надеюсь, ты достаточно знаешь свою сестру, чтобы выбрать что-то хорошее, — сказала Фьют и обернулась ко мне. — Наш разогревающий номер. Гипнотизерша. Хотя я даже не сомневаюсь, что сама она во все это не верит. — А потом снова обратиласьк помощнице: — Напомни, какая у нас максимальная цена?

— Двадцать долларов.

Фьют взвесила в руке маленькую коробочку:

— Это стоит двадцать?

— Да, мэм.

— А может, девятнадцать? Восемнадцать пятьдесят?

Девушка нервно теребила манжету рукава:

— Может быть, и девятнадцать.

— Ивонна, пожалуйста, чек и сдачу.

— Я... ох... — промямлила Ивонна. — Я завернула его вместе с подарком, там была золотая монета. — Она поморщилась и торопливо добавила: — По уважительной причине.

— Я что, по-твоему, благотворительностью здесь занимаюсь?

— Вообще-то, да, — вставил я, стараясь разрядить обстановку. — В буквальном смысле.