Книга Дочь Иезавели, страница 9 – Уильям Уилки Коллинз

– Вот что усмиряет его, леди, – весело сказал громила. – Возьмите в руку, попробуйте.

Тетушка вскочила на ноги, вид у нее был такой возмущенный, что я боялся, как бы она его самого не отхлестала. Но тут смотритель бесцеремонно оттолкнул помощника.

– Пожалуйста, простите его, он слишком трепетно относится к службе, – сказал смотритель с приятной улыбкой.

Тетка указала на дверь камеры.

– Откройте ее, – велела она. – Что бы я там ни увидела – все лучше, чем созерцать это чудовище.

Звучащая в ее голосе твердость удивила смотрителя. Трудно было поверить, что один вид плетки пробудил в женщине такую решимость. Бледность исчезла с ее щек, она больше не дрожала, а прекрасные серые глаза горели огнем.

– Это грубое чудовище пробудило в ней отвагу, – шепнул мне адвокат, оглядываясь на помощника. – Теперь ее не остановить – она пойдет напролом.

Смотритель сам отворил дубовую дверь.

Мы оказались в узкой, с высоким потолком, тюремной камере, вроде комнаты в башне. В мрачной стене было высоко пробито и зарешечено окошко, сквозь которое поступал воздух и свет. В углу, образованном соединением стен, сидел на полу среди разбросанной соломы тот, кого смотритель назвал «везунчиком», и мирно трудился. Косые лучи из оконца падали на преждевременно поседевшие волосы, освещали странно желтую кожу и проворно работавшие молодые руки. Он был прикован к стене тяжелой цепью, которая не только опоясывала талию, но и сковывала ноги ниже коленей. Однако цепь была достаточно длинной, так что больной мог, как мне показалось, ковылять по кругу размером пять-шесть футов. Над его головой в полной боевой готовности висела небольшая цепь, чтобы в случае чего сковать ему и руки. Если меня не обманывала его сидячая поза, роста он был небольшого. Ветхая одежда еле скрывала исхудавшее тело. В лучшие времена он, наверно, был хорошо сложенным человеком, пусть и маленького роста, с весьма изящными руками и ногами. Поглощенный работой, он явно не слышал голосов за дверью и поднял голову, только когда помощник (смотритель приказал ему держаться поблизости) звякнул запором. Тогда мы увидели безучастный взгляд карих глаз, измученное лицо и нервно подергивавшийся рот. Какое-то время он переводил с детским любопытством взгляд с одного из нас на другого. Но все изменилось, когда он заметил стоящего за нами помощника, по-прежнему держащего в руках плетку.

Выражение лица сумасшедшего изменилось. В глазах зажглась неукротимая ненависть, он оскалил зубы, как дикий зверь. Тетка, проследив направление его взгляда, переместилась, чтобы заслонить собой ненавистную фигуру с плетью, чем сконцентрировала внимание несчастного на себе. С поразительной быстротой лицо сумасшедшего стало другим. Он выронил поделку, которой занимался, и восторженно воздел руки.

– Какая красивая леди! – прошептал он про себя. – Ах, какая красивая!

Безумец предпринял попытку отползти от стены, насколько ему позволяла цепь. Строгий взгляд смотрителя его остановил, и он горько вздохнул.

– Я никогда бы не нанес вреда леди, – сказал он. – Прошу прощения, госпожа, если я вас напугал.

Звук его голоса был удивительно нежный. А необычный акцент и обращение «госпожа» говорили о некой чужеродности. Среднестатистический англичанин назвал бы тетку просто «мэм».