Книга Дочь Иезавели, страница 10 – Уильям Уилки Коллинз

Мы, мужчины, держались на безопасном расстоянии от цепи. А тетушка с чисто женским презрением к опасности, если пробуждается сострадание, сделала шаг вперед. Смотритель удержал ее за руку со словами: «Будьте осторожны. Вы не знаете его так хорошо, как мы».

Джек повернул голову в сторону смотрителя, глаза его расширились. Рот приоткрылся, и я испугался, что вновь увижу на его лице прежнее зверское выражение. Но я ошибся. Находясь на краю эмоционального срыва, несчастный показал, что у него есть внутренние ресурсы, помогающие удержаться от гневной вспышки. Он схватил цепь, приковывающую его к стене, и потряс ее с такой силой, что, казалось, из-под кожи вот-вот прорвутся костяшки. Голова его упала на грудь, тело сотрясала дрожь. Но это продолжалось очень короткое время. Он поднял голову, в его бессмысленных, устремленных на тетку глазах стояли слезы. Та мгновенно откинула руку смотрителя. Никто не успел опомниться, как она уже склонилась над Джеком, положив на голову страдальца нежную белую руку.

– Какая горячая голова, бедный Джек, – сказала она. – От моей руки становится прохладнее?

Продолжая сжимать цепь, он ответил по-детски робко:

– Да, госпожа, от вашей руки идет прохлада. Спасибо.

Тетушка взяла в руки соломенную шляпку, над которой трудился до нашего появления больной.

– Хорошая работа, Джек, – продолжала она. – Расскажи, как случилось, что ты начал плести из соломы такие красивые вещи.

Несчастный посмотрел на тетку с еще большим доверием, ему польстил ее интерес к шляпке.

– Было время, – начал он, – когда мои руки вели себя ненормально. Они боролись со мной, рвали волосы и царапали тело. Явившийся во сне ангел научил меня, как с ними управляться. «Пусть они плетут солому», – сказал ангел. С тех пор я плету солому каждый день, я работал бы и ночью, если б у меня был свет. Ночи мои ужасные, о, какие ужасные! От сырости ломит тело, темнота пугает. Назвать вам величайшее благо на свете? Дневной свет! Дневной свет!! Дневной свет!!!

Каждый новый выкрик был мощнее предыдущего. Больной был опять на грани нервного срыва, но, сжав звено цепи, неожиданно замолк.

– Я спокоен, сэр, – проговорил он, прежде чем смотритель успел что-то предпринять.

Тетка тоже заступилась за него.

– Джек обещал не пугать меня, и я уверена, что он сдержит слово. А у вас были родители или друзья, которые были добры к вам? – спросила она, вновь обращаясь к больному.

Тот поднял на нее глаза.

– Никогда, – ответил он, – пока вы не пришли. – В исполненных благодарности глазах мелькнула искорка разума. – Спросите меня еще о чем-нибудь, – умоляюще произнес он, – и вы увидите, как спокойно я могу отвечать.

– Правда, что вы случайно отравились и чуть не погибли?

– Да.

– Где это случилось?

– Далеко. В другой стране. У доктора в большой комнате. Я тогда был у него слугой.

– Кто этот доктор?

Больной приложил руку к голове.

– Дайте подумать, – сказал он. – У меня голова болит, когда я пытаюсь что-то вспомнить. Лучше я сплету шляпку. Когда ее закончу, подарю вам. Я ловко орудую пальцами. Смотрите сами.

Он возобновил работу над шляпкой, счастливый тем, что тетка смотрит на него. Но тут все испортил адвокат. До сих пор он хранил молчание, но теперь, верно, решил, что для упрочения своего положения должен принять решающую роль в происходящем.