Книга Дочь Иезавели, страница 31 – Уильям Уилки Коллинз

Ему ничего не оставалось, как признаться:

– Всего лишь мои друзья пришли осмотреть дом.

Меня разозлило его нежелание назвать имена гостей.

– Это мадам Фонтен с дочерью? – спросил я.

Он быстро повернулся, чтобы ответить, но заколебался.

В этот момент дверь отворилась, и старая экономка с мрачным видом ввела в комнату двух изящно одетых женщин, которые явно вызывали у нее сомнения.

Будь моя воля, я, конечно же, ради спокойствия мистера Энгельмана уклонился бы от осмотра дома. Но Мина взяла меня за руку, и у меня не осталось другого выбора, кроме как последовать за хозяином дома и вдовой.

Мина доверчиво обратилась ко мне, словно я был ее братом.

– Хочу вам сказать, – шепнула она, – что этот милейший пожилой господин очень сблизился с мамой. Обычно мама подозрительна и редко заводит знакомства с новыми людьми. Вам не кажется странной такая перемена? Ему даже разрешается курить в доме! Он сидит, пыхтит трубкой и восхищается мамой, а та развлекает его разговором. Пожалуйста, навещайте нас! Мне не с кем поговорить о Фрице. Мама и мистер Энгельман не обращают на меня никакого внимания, словно я домашняя собачонка.

По мере продвижения на второй этаж восторг мадам Фонтен все возрастал. Среди ее интересов домовая архитектура семнадцатого века, похоже, занимала особое место.

– Не могу считать себя настоящей художницей, – послышались ее слова, обращенные к мистеру Энгельману, – но очень хотелось бы сделать небольшие зарисовки этих прекрасных старинных комнат. Они сохранились бы у меня как память о днях, проведенных во Франкфурте. Я не смею просить вас, дорогой Энгельман, об этом. Зачем вам в блаженном раю холостяка восторженные дамы с блокнотами? Надеюсь, мы не нарушаем покой мистера Келлера. Он дома?

– Нет, – сказал мистер Энгельман.

Неожиданно поток красноречия мадам Фонтен иссяк. На следующий этаж она поднималась молча. Там располагались наши спальни. Моя комната не представляла особого интереса. А вот в комнатах мистера Келлера и мистера Энгельмана были образцы великолепной резьбы – лучшей в доме.

Уже смеркалось, и мистер Энгельман зажег в своей комнате свечи. Вдова взяла одну из них и со знанием дела осмотрела комнату. Она выглядела слегка подавленной, что не помешало ей обратить особое внимание на самые ценные вещи – гардероб и туалетный столик, показав себя изрядным знатоком резьбы.

– Мой бедный муж увлекался старинной резьбой, – скромно заметила вдова. – Все, что я знаю, почерпнуто у него. Дорогой мистер Энгельман, ваша комната – произведение искусства. Какие цвета! Все здесь просто и величественно! – А скажите, можем мы… – тут она запнулась, вид у нее был смущенный. – Будет ли удобно взглянуть одним глазком на комнату мистера Келлера? – проговорила она тихим голосом.

О комнате мистера Келлера она говорила так, словно это место было святилищем, куда допускали лишь избранных. «Где эта комната?» – спросила она, затаив дыхание. Я провел ее по коридору и бесцеремонно открыл нужную дверь. Мадам Фонтен бросила на меня такой испуганный взгляд, словно уличила в святотатстве.

Следовавший за нами со свечой в руке мистер Энгельман зажег старинную медную лампу, свисавшую с потолка.

– Мой ученый компаньон, – объяснил он, – много читает, и ему нужно как можно больше света. Когда лампа разгорится, вы лучше все разглядите. Эта полка над камином считается по праву лучшей из всех во Франкфурте.