Онлайн книга «Дочь Иезавели»
|
Пока я читал это послание, Фриц уже вскрыл письмо из Вюрцбурга. – Какое оно длинное, – сказал Фриц, перелистывая страницы, чтобы добраться до подписи. – Ну что там? – спросил я. – Письмо анонимное, – ответил Фриц, – и подписано: «Ваш тайный друг». – Возможно, оно имеет отношение к Мине или к ее матери, – предположил я. Фриц вернулся к первой странице и тут же поднял на меня горящие гневом глаза. – Очередная гнусная клевета! Опять наветы на мать Мины! – вспыхнул он. – Подойди сюда, Дэвид. Взгляни! Что скажешь? Почерк мужской или женский? Почерк был так искусно изменен, что ответить на этот вопрос было практически невозможно. Копию письма, как и всю остальную корреспонденцию, связанную с этим делом, я сохранил. Воспроизвожу письмо здесь по причинам, которые вскоре станут понятны, ничего в нем не изменив, даже вульгарную фамильярность. «Дорогой друг, в прошлом вы оказали мне большую услугу. Неважно, что это была за услуга и кем я являюсь. Я хочу отплатить вам добром за добро, и этого достаточно. Вы влюблены в “дочь Иезавели”. Прошу, не сердитесь! Я знаю, что вы считаете Иезавель невинно оболганной особой. Знаю и то, что вы проявили изрядную глупость, когда дрались на дуэли в Вюрцбурге, вступившись за ее честь. Для вас достаточно, что она любящая мать, а ее невинная дочь предана ей всем сердцем. Не стану отрицать, она действительно любящая мать, но разве материнский инстинкт – это все, что есть в женщине? Кошка тоже любит своих котят, но при этом она еще кусается и царапается. А маленькая простушка Мина, которая ни в ком не видит зла и не разглядит зло, даже стоя перед ним, – разве может она разобраться в характере матери? Чушь! Не рвите сразу в ярости письмо – я не собираюсь больше спорить с вами. Просто мне попали в руки сведения о неких преступных деяниях, которые прямо указывают на эту женщину. Из искренней симпатии передам вам эти сведения в надежде, что они откроют вам глаза. Давайте вернемся ко дню смерти профессора Фонтена, скончавшегося в квартире при Вюрцбургском университете 3 сентября настоящего 1828 года. Несчастный ученый умер от тифозной лихорадки, оставив после себя кучу долгов, хотя никогда не был замечен в непомерных расходах. Он пережил всех своих родственников и не имел никаких надежд на наследство. При таких обстоятельствах он мог оставить после себя только письменное выражение своей воли, а не официальное завещание. В документе профессор просил в трогательных выражениях родственников жены позаботиться о ней и дочери. Себя же велел похоронить как можно скромнее, чтобы университету не тратиться на расходы. И наконец, поручал одному другу-профессору распорядиться материалами из личной лаборатории – его единственной собственностью на момент смерти. Написанные в связи с этим инструкции для душеприказчика настолько важны, что я считаю своим долгом привести их полностью – слово в слово. Вот начало: “Настоящим подтверждаю, что оставляю моему другу и коллеге профессору Штейну (находящемуся в данное время по университетским делам в Мюнхене) все материалы из моей личной лаборатории, которыми он может распорядиться по собственному усмотрению. Являющиеся моей личной собственностью различные вещи, которыми я пользовался в химических исследованиях, находятся на длинном столе из хвойной породы дерева между двумя окнами. Эти вещи в первую очередь следует предложить купить моему преемнику. Если он откажется, их можно отправить при случае в Мюнхен мастеру, у которого они были приобретены, и продать по отдельности. Вся мебель в лаборатории принадлежит университету, за исключением того, что хранится в железном сейфе, вделанном в южную стену. Что касается этого сейфа, я прошу душеприказчика точно следовать моим инструкциям: |