Книга Убийство в Петровском парке, страница 64 – Роман Елиава

– Мадмуазель Барбара, это Вы проверили папку Колядко, предположив, что туда он спрятал похищенные документы?

– Да, – призналась девушка.

– Не обнаружив там документов, Вы, очевидно, пришли к тому же выводу, что и я. Решили ночью обыскать гостиную князя на втором этаже. Тем более, что Вы в отличие от меня, знали, что покои князя не обыскивали.

– Всё так и было, но кто-то проснулся, я услышала скрип двери, и мне пришлось отказаться от этой затеи, чтобы не выдать себя.

– Ещё один вопрос, более личный, если позволите: Вы говорите совершенно без акцента и похожи на русскую девушку. Вы не француженка?

– Моя мать русская, поэтому я хорошо владею двумя языками и поэтому работаю у посла Франции, – ответила Барбара.

– У меня больше нет вопросов, – закончил Трегубов и посмотрел на Смирнова, который довольно поглаживал рукой свои усы.

– Я ухожу, довольно уже, наслушался здесь всяких оскорблений, – неожиданно заявил Колядко. – Позвольте откланяться, Ваше Сиятельство!

Он встал, сунул под мышку свою папку и, как ни в чем не бывало, собрался выйти из гостиной.

– Держите его! – крикнул вооруженному агенту вскочивший Смирнов.

– Что за насилие! – возмутился Колядко. – Что Вы себе позволяете?!

– Алексей Алексеевич, – обратился Смирнов к Ковалю, – арестуйте его. И этого тоже.

Жандарм указал сначала на Колядко, а затем на сидевшего в полном унынии графа Исаева.

– Арестуйте ещё француженку, – подсказал Ковалю Стрельцов.

– А вот это не нужно, – возразил подполковник, – мы с ней, конечно, ещё поговорим. Думаю, она никуда не убежит, а нам незачем сейчас вступать во всякие конфронтации с послом Франции. Вы молодец, Трегубов, именно этого мы от Вас и ждали.

Когда полицейские увели арестованных, подполковник жандармерии обратил внимание на сидящего в прострации князя Бронского.

– Полноте, ВашеСиятельство, зачем печалиться, если всё закончилось хорошо.

– Что же хорошего в том, что два друга оказались предателями? – возразил Смирнову князь.

– Так бывает в жизни. Идёмте, Трегубов, нам здесь больше нечего делать.

Тайный советник Стрельцов тоже собрался уходить, он уже встал с места и на пороге обернулся к Смирнову и Трегубову.

– Не подумайте, что это конец, Иван Иванович.

На следующее утро Трегубов чувствовал себя не важно. Иван не только вымотался, но у него ещё усилился насморк. Накануне после ареста Колядко и Исаева он забрал из дома Бронского вещи Николая. Потом преодолел сопротивление Смирнова, который не хотел в тот же день ехать в Таганскую тюрьму, объясняя это тем, что они не успеют оформить в канцелярии все нужные документы. Но следователь был настойчив, и жандарм сдался. Они успели и в канцелярию, и в тюрьму.

– Ну что такого? Посидел бы ещё немного, поспал бы там, а мы его сейчас вытащим из камеры, а ему, поди, и переночевать негде, – ворчал подполковник.

Ночевать Николаю действительно было негде, поэтому Трегубов отвёз его к себе домой.

– Меня в таком виде ни в одну приличную гостиницу не поселят, – шутил Николай.

Но Трегубов видел, что его друг устал и морально, и физически за эти злосчастные дни в заключении. Дома они были поздно, Николай без ужина упал на кровать и сразу заснул. Утром, когда Иван уходил на службу, Канарейкин так ещё и не проснулся.

И вот больной и уставший за прошлый день Трегубов пришёл на службу и увидел Павлова, поджидающего его у двери. Иван вспомнил вчерашний разговор с подполковником Смирновым и выплеснул своё плохое настроение на Илью.