Книга Снежная ловушка мистера Куина, страница 76 – Бенедикт Браун

– Вы что тут делаете? – спросила Белла, заходя с улицы в скрипнувшую на несмазанных петлях дверь.

Мэтью больше не мог это выносить и испустил крик, который сдерживал с того момента, как мы вышли из главного крыла. Я встал из-за упаковочного ящика, где храбро прятался.

– А, это ты, Белла. Рад, что ты смогла к нам присоединиться. Видела кого-нибудь снаружи?

– Ни души. – Она посмотрела сначала на меня, потом на Мэтью, но смеяться, к счастью, не стала. – Следы вели сюда. Кого бы мы ни видели сверху, через сад он уйти не мог.

Мы будто подумали об одном и том же в один и тот же момент – и одновременно повернулись к пианино в углу и его потенциальным мышиным обитателям. Я не хотел показаться трусом перед женщиной, на которую почти все детство пытался произвести впечатление, и шагнул вперед, но тут снова раздался тот странный звук.

– Я… – совершенно четко произнес голос, когда я проходил мимо перевернутого стула от пианино к последнему возможному укрытию нашего преступника. – Меня… – снова раздался голос, и, когда я ткнул мечом в оказавшийся там сверток, Поппи сумела закончить предложение: – Меня ранили. Он ударил меня кинжалом.

Вот и все, что она успела сказать, прежде чем боль победила и девушка потеряла сознание.

– Крови не так много, – заметила Белла, которая бесстрашно бросилась на помощь нашей второй жертве, обойдя пианино с другой стороны. – Я знаю, как перевязывать раны. Надо отвести ее в теплое и чистое место, где ей будет удобно.

– Разве не надо вытащить нож? – уточнил позеленевший Мэтью, указав на то, что я принял за охотничий кинжал, торчащий из левого плеча девушки.

– Нет, – ответили мы с Беллой одновременно. Она знала ответ благодаря курсам медицинской помощи, а я – потому что видел слишком много подобных ран лично, на фронте.

– Кинжал лучше пока оставить, чтобы она не потеряла еще больше крови. – Белла встала, уступая место аккуратно одетому лакею. – Вам двоим придется помочь ей дойти обратно в гостиную. Там я постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Кухарка отлично управляется с иглой, если это поможет, – сообщил Мэтью, опускаясь на колени и забрасывая руку жертвы себе на плечо, и я сделал то же самое. – Егерь как-то прострелил себе ногу, и она его прекрасно подлатала.

Поппи все же не окончательно потеряла сознание. Когда мы ее подняли и медленно повели к выходу, она застонала.

Мне было просто необходимо задать лакею один вопрос.

– Прости, но ты это буквально?

– Прошу прощения? – отозвался он, как будто я сказал что-то очень грубое.

– Что егерь прострелил себе ногу. Ты имел в виду в буквальном смысле?

– Я?! – воскликнул Мэтью. – Да он разрядил дробовик прямо в ботинок. Когда доктор наконец пришел, работа Глэдис его впечатлила. Она вытащила дробь стерилизованной чайной ложкой, а потом зашила рану иглой с ниткой.

Белла шла впереди нас и открывала нам двери, пока мы возвращались обратно в главное крыло. Даже в темноте я видел, что слова лакея ее не убедили.

– Будем надеяться, что это не понадобится, хорошо?

Поппи была в том же платье без рукавов, как и весь вечер, и рану было видно довольно четко. Она немного кровоточила, пока мы вели девушку через дом, но нож хорошо удерживал кровь, и можно было надеяться, что Поппи поправится. Мы отвели ее обратно в самую праздничную комнату в доме – ничто так не напоминает о Рождестве, как жертва с ножевым ранением, – и уложили ее на самый красный диван из тех, что там были.