Книга Снежная ловушка мистера Куина, страница 75 – Бенедикт Браун

– Сюда, – сказал я своему спутнику, который для защиты схватил подсвечник.

– Как скажете, сэр. – Если на то пошло, лакей казался скорее впечатленным, чем испуганным, и после этого добавил: – Я готов, если вы с мечом пойдете впереди.

В армии мне выдали штык, но, к счастью, воспользоваться им не пришлось. Уверенность Мэтью, конечно, воодушевляла, хотя какой толк будет от меня с мечом, оставалось только гадать.

Возможно, это из-за того, как он доверился мне, или окружавшей нас темноты, но вскоре я поймал себя на воспоминаниях о войне – как я участвовал в нападении на противника в траншеях в последние несколько месяцев сражений. Я был одним из немногих в дивизии, кто говорил по-немецки, поэтому нам выдали по порции рома и отправили в атаку.

Ночь была холодной и безлунной, и я должен был сидеть в норе, в темноте, всего в нескольких метрах от траншеи немцев, чтобы, если они начнут обсуждать планы, подслушать их. Я ждал, что звук выстрела или взрыв гранаты раздастся в любой момент. И могу честно сказать, что никогда в жизни не был так напуган, но наше путешествие через Эверхэм-холл вызвало схожие эмоции.

Чем дальше мы уходили от главного крыла, тем мрачнее становилось вокруг. Мы пересекли неиспользуемую комнату отдыха, где столы и стулья были покрыты чехлами от пыли. Они казались призраками давно мертвой мебели. В каждом углу висела паутина, а лунный свет придавал всему жуткий серый оттенок. Тут по всему помещению раздался тревожный звук.

– Что это? – Мэтью и сам выглядел почти как призрак. Он и в лучшие времена казался слишком худым и бледным, а от звука занервничал еще сильнее.

– Я тоже слышал. – Я бросился бежать быстрее. – Было похоже на плач! Судя по всему, мы здесь не одни.

В третьей по счету комнате царила могильная тишина. Это оказалась большая оранжерея со стеклянным потолком и тремя стенами, которые поддерживал белый деревянный каркас. Она напомнила мне миниатюрный Хрустальный дворец^[17]– и наш с родителями счастливый поход в то необычное здание в моем детстве. Конечно, когда гонишься за убийцей с мечом наголо, предаваться детским воспоминаниям не самая разумная затея, но лучше так, чем думать о той ночи на передовой.

Я знаком показал Мэтью, чтобы он осмотрел другую часть комнаты, и мы пронеслись по ней с оружием наперевес. Сердце отстукивало странный и нездоровый ритм, и когда мой спутник споткнулся о буфет и чуть не опрокинул вазу, каждый мускул в моем теле завибрировал, точно за них дернули, как за струны скрипки.

Мы дошли до конца того крыла, и я увидел дверь, через которую, похоже, и вошла фигура в плаще. Теперь мы шли медленнее – исключительно из-за страха, бегущего по венам. Большое пианино стояло у стены в луже темноты, и если убийца и скрывался в комнате вместе с нами, больше ему спрятаться было негде.

Мы оба замедлились, зная, что пути назад нет. Мэтью взглянул на меня, как бы говоря: «Мне платят не так много, чтобы я еще и за убийцей гонялся, а меч вообще у тебя». Ответить на это мне было нечего, особенно учитывая, что мы пытались не шуметь.

С другой стороны пианино послышался странный слабый шум, и я медленно двинулся туда, молясь, чтобы преступник не выскочил на меня до того, как я успею нанести удар.

Я остановился и поднял сверкающее серебряное лезвие над плечом. В теории быть героем очень даже хорошо, но на практике все совсем по-другому. Каждый нерв в теле покалывало, я уже собирался броситься вперед и взмахнуть оружием, как с другой стороны комнаты раздался жуткий скрип. Я тут же нырнул в укрытие, опасаясь, что убийца обманул нас и на самом деле в пианино мы бы увидели только мышиное семейство.