Книга Снежная ловушка мистера Куина, страница 43 – Бенедикт Браун

Я изо всех сил пытался успевать за потоком информации, которая лилась из него рекой, и в итоге сумел выделить один ключевой момент:

– Так Сесил отказался встречаться со своей будущей мачехой и все же вы оба приехали сюда на праздники?

Росс снова насторожился:

– Сесил не знал, что Эдит приедет. И сказать по правде, она не хотела ехать, но я ее убедил. Думал, что, если они встретятся, он успокоится, увидит, какая она замечательная.

Росс продолжал обходить опасные моменты, поэтому я постарался заполнить пробелы:

– Вы ссорились? Похоже, он не просто возражал против вашей свадьбы с молодой девушкой. Вы поссорились именно из-за этого.

Мой собеседник повернулся сначала в одну сторону, затем в другую, но, куда бы он ни смотрел, от меня было не ускользнуть. Если когда-нибудь соберусь переделывать квартиру, зеркальной комнаты там совершенно точно не будет.

– Да, мы поссорились. В последний раз, когда мы виделись, он был пьян, вел себя агрессивно и мы оба наговорили друг другу того, чего на самом деле не думали.

– Вы уверены, что не думали?

Росс Синклер замолчал, уставившись на свои руки. Я гадал, что же эти руки могли сделать, чтобы он так отреагировал. И уже думал, что придется смягчить тон, чтобы убедить его рассказать, но в итоге Синклер-старший заговорил сам:

– То, что я только что вновь обрел сына, а затем почти его потерял снова, разбивало мне сердце. Когда Сесил был юным, я совершил ошибку. Он был хорошим мальчиком, и тогда, насколько я знаю, все его проблемы были из-за того, как я с ним обращался.

И в этот момент тяжесть горя и ощущение вины переполнили его. Росс сгорбился, всего его тело как будто задрожало от эмоций. Никогда бы не смог представить его в таком состоянии.

– Как я жалею, что не был другим отцом, лучше. Как я хочу, чтобы он был жив!

Я не из тех, кто сообщает кому-либо о своих настоящих чувствах. Я скорее замкнутый человек, и было так непривычно видеть, что этот большой и крепкий Росс Синклер показывает такую уязвимость.

Мой детектив, Руперт Л’Эстрейндж, не стал бы обращать внимания на эти слезы и сказал бы мужчине, что это он застрелил своего сына. Он бы предположил, что Сесил собирался лишить отца любых денег в случае женитьбы на Эдит и поэтому актер должен был умереть. К счастью для Росса, я не мог заставить себя быть таким жестоким.

Вместо этого я подошел, положил руку ему на плечо и сказал:

– Я очень вам сочувствую. Это просто ужасно.

Возможно, я не вытянул из Синклера-старшего все секреты до последнего, но это казалось правильным.

Будь у меня с собой блокнот, который, скажем честно, все писатели должны иметь при себе семь дней в неделю, я бы мог записать некоторые направления, в которых можно было улучшить свою технику ведения допроса. Первым в списке была бы необходимость сосредоточиться на подозреваемом, а не только на жертве.

И хотя я был рад узнать больше о сыне Росса, про него самого я все еще знал не так много. А так как больше я не мог докучать ему неделикатными расспросами, я оставил мужчину переживать горе в одиночестве и выскользнул обратно в коридор.

Должен сказать, что эта затея с детективным расследованием мне уже нравилась и я мог понять, почему столько сыщиков-любителей выбирали такое времяпрепровождение. Было бестактно говорить об этом так скоро после убийства человека – и я, конечно, не хотел показаться вторым Гилбертом, – но было весело поучаствовать в подобных приключениях, так что я взялся за расследование.