Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 118 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Ночь стояла ясная, лунная, но карета тем не менее продвигалась очень медленно. По истечении двух часов путешественники едва удалились от замка на восемь миль. Дорога тянулась по болотистой вересковой пустоши, взбираясь вдалеке на гряду унылых холмов, волнистые гребни которых вызывали в воображении череду валов печального моря, чей бег остановила некая сверхъестественная власть. Места эти унылые и заброшенные, ни дерево, ни жилище не нарушают тоскливого однообразия, разве что торчат из вереска то тут, то там серые бока громадных валунов да луна отбрасывает на пологие склоны пугающие призрачные тени. Добравшись до середины зловещего проселка, Карлтон, кучер, с удивлением заметил впереди, возле дороги, одиноко стоящего человека. Мало того, приблизившись, он увидел, что это не кто иной, как дворецкий Жак, тот самый, что, по мнению кучера, должен был спокойно сидеть в карете. Кучер остановил лошадей, и горбатый лакей заявил:

– Карлтон, я тебя опередил. Ехать тут нелегко, так что дальше я сам позабочусь о себе. Возвращайся-ка поскорее обратно, а я пойду своей дорогой. – С этими словами он бросил кучеру на колени тяжелый кошель, свернул вбок и отправился прочь от дороги, прямо к темным холмам на горизонте. Слуга смотрел ему вслед, пока горбун не растворился в туманной ночной дымке; ни он, ни кто-либо другой из прислуги Касл-Ардаха больше никогда не видел Жака. Исчезновение его, как и следовало ожидать, не вызвало среди обитателей замка ни малейших сожалений, а леди Ардах и не пыталась скрыть свой восторг. Однако сэр Роберт – дело другое: узнав об уходе верного лакея, он на два или три дня заперся у себя в комнате, а когда вернулся к обычным занятиям, всем своим обликом выражал мрачное безразличие, словно давая понять, что ничто его больше не волнует: он совершает те или иные поступки скорее по привычке, чем из истинного интереса к жизни. С того дня с сэром Робертом произошла разительная и необъяснимая перемена; он брел по жизни, словно по пустынной дороге в никуда, не ожидая от будущего ни счастья, ни наград. Нрав его тоже изменился: нет, сэр Роберт не стал ни угрюм, ни капризен; глядел он мрачно, однако черты его выдавали ледяное, безжизненное спокойствие. Он совсем пал духом, стал рассеян и молчалив.

Как и следовало ожидать, подавленное настроение сэра Роберта заметно сказалось на некогда беззаботном образе жизни обитателей замка: казалось, даже стены пропитались сумрачным мироощущением хозяина. Так прошел не один год; и, когда звуки радостных песен и заздравных речей стали совсем непривычны в замке, сэр Роберт, к немалому изумлению супруги, велел позвать на Рождество двадцать или тридцать друзей. Леди Ардах с радостью выполнила просьбу мужа; разумеется, в число приглашенных были включены ее сестра Мэри, по сию пору незамужняя, и леди Д. Леди Ардах просила сестер отправиться в путь как можно скорее: ей хотелось хоть немного побыть с ними наедине, прежде чем съедутся остальные гости. Сестры откликнулись на зов и выехали из Дублина тотчас же по получении приглашения, примерно за неделю до праздничных дней, когда в замке должно было собраться все общество.

Для удобства путешествия было решено, что сестры поедут на почтовых, а кучер леди Д. с ее лошадьми отправится следом. Леди Д. взяла с собой горничную и одного из слуг. Компания выехала из города ближе к закату и потому в первый день смогла проехать всего три станции. К вечеру второго дня, миновав восемь станций, дамы прибыли в городок К-к, милях в пятнадцати от Касл-Ардаха. Вследствие того что мисс Ф-д давно пребывала не в самом добром здравии и потому очень устала в пути, было решено остановиться тут на ночлег. Дамы заняли лучший из номеров, какой имелся в здешней таверне. Леди Д. осталась в гостиной, чтобы отдать распоряжения об ужине и прочих необходимых приготовлениях, а младшая сестра удалилась в спальню, чтобы прилечь ненадолго, ибо в просторной зале не было такого предмета роскоши, как диван.