Книга Тайна графа Одерли, страница 32 – Альда Дио

Я замерла у массивной двери и, кивнув своему безупречномуплану, юркнула внутрь.

В нос сразу же ударил резкий запах ладана, а глаза слепило от цветных лучей, стекающих по стенам через витражи. Я поспешила как можно тише и быстрее притаиться позади какой-то пары.

Проповедь о святом семействе, о долге родителей перед детьми, а детей – перед родителями, заставила вспомнить дом. Растворила в воспоминаниях о беседах с отцом у камина, о ночных перешептываниях с Джейн, об играх с непоседливой Жюли. Я отпустила взгляд бродить по церковным скамьям. С темного дерева скакнул он на разноцветные блики, на кружащиеся в них пылинки, на серые стены, распятие и…

На прихожан.

Дамы были облачены в шелка, а их шляпы – украшены цветами, на джентльменах безупречно сидели скроенные по фигуре шерстяные костюмы, их отпущенные волосы были убраны в низкие хвосты и подвязаны бантами.

О нет.

Паника разбегалась по груди, обездвиживая.

Это не слуги. Это не та церковь.

Я зашла не в ту церковь!

Глаза наполнились ужасом, превратившим их в два огромных блюдца.

Проклятие, проклятие, проклятие!

Боль закушенной губы резко отрезвила и напомнила, что сыпать проклятиями в доме Божьем, даже мысленно, – нехорошо. Осторожно, подобно затравленному зверю, оглядела прихожан еще раз. Никто из них, кажется, и не заметил меня. Кроме одного.

Угольно-черные глаза из ряда прямо через проход пожирали меня без стеснения. В них была… насмешка?

Я тут же опустила голову, сгорая от стыда.

Господи, если ты есть, позволь мне умереть на этом самом месте, чтобы не выдерживать такого стыда!

Бегло осмотрев путь к отступлению, поняла, что выбраться незамеченной не выйдет, а прерывать проповедь – верх неуважения, да и привлечет ненужное внимание. Ладони взмокли. Я вспомнила шутливую присказку Бекки: «Потею, как грешница в церкви».

Хорошо, хорошо. Успокойся, Луиза.

Не могла. Чувствовала его взор кожей. Невольно подняла глаза на лицо Жестокого Графа, подсвеченного разноцветными лучами. Уголок его губ поднялся, и он вопросительно вскинул бровь.

Хотите спросить о чем-то?– удивленно подумала я, и, видимо, эта мысль так явно отпечаталась на лице, что его сиятельство без запинки ее прочел. И кивнул мне.

Жестокий Граф кивнул мне?!

Это осознание ударило в голову молнией, а оттого я испуганно хлопала ресницами, представляя, как прикажет пороть меня или отослать.

Он смотрел, не отрываясь, и с каждой секундой страх затапливал меня все выше, проникая в легкие, мешая сделать вдох. В животе завязался узел, я почувствовала, что вот-вот захлебнусь. Растворюсь в обсидиановых глазах, а насмешливая ухмылка так и не сойдет с его губ. Я хотела, жаждала отвести взгляд, спастись, но не сумела.

Пока меня не спасли. Женская ладонь, обтянутая синей перчаткой, осторожно легла на руку жестокого графа. Ниточка наваждения, тянущаяся между нами через проход, оборвалась, я тут же потупила взор.

Еще несколько мучительно долгих минут я подлавливала момент, чтобы понять, кто сидит рядом с ним. Ее не было видно из-за фигуры графа, и я могла довольствоваться лишь видом синей шляпки со светло-голубым шерстяным цветком – нелепой и вычурной. Но затем она подалась вперед, завороженная речью проповедника, и краем глаза я увидела очертания девичьего лица.

Прозрачная кожа без румянца обрамлялась тусклыми волосами, небрежно собранными под шляпкой. Маленький рот был благоговейно приоткрыт, темно-синие глаза не отрывались от проповедника. Еле удержалась, чтобы не прыснуть.