Книга Тайна графа Одерли, страница 114 – Альда Дио

«Она храбрая, Аделаида, она такая храбрая».

«Быть может, в другой жизни…»

Нет. Я не храбрая, не умная, не хитрая. Я попалась на своем нетерпении, я должна была поступить иначе. Если выживу – продолжу службу у сэра Ридла, он поможет, защитит, а я найду способ поквитаться с Нордфолком. Закрою половину отцовского долга, затем меня выдадут замуж за какого-нибудь торговца, гонящегося за низким титулом…

А если останусь?.. Как же глубоко я загнала себя в яму, из которой теперь не выбраться! Как же глупо было влюбляться в него!

Слезы полились по горящим щекам. Я оплакивала свою горькую судьбу и ее ухабистые повороты, на которых нередко сворачивала не туда, запутываясь в паутине лжи. В глубине, под коркой запекшихся ран и страданий, недалеко от воющего сердца, я уже знала, как поступлю.

Честно.

– Я хочу быть честной.

Эта мысль, озвученная вслух, отрезвила лучше, чем сделала бы сотня пощечин. Я заново увидела себя, рыдающую под крышей поместья, с мешком денег и прочим тряпьем на коленях.

Я расскажу ему. Всего не смогу, но я ведь могу начать? За четыре года маска так крепко приросла к лицу, что снять ее резко не получится – оторвется вместе с кожей. Но я попытаюсь – могу ведь начать с поисков Лоры? Я узнала о ней от прислуги, испугалась, решила разыскать. Нашла мертвую, и…

Мешочек.

Я скинула вещи на пол и на нем же расправила свое рабочее платье. Пальцы наскоро прощупали карманы, не обнаружив никакого уплотнения ткани.

Конечно, он нашел яд. Но… откуда он у Лоры? Зачем? Она хотела отравить нападавших? Не легче было бы взять нож?..

В раздумьях уставилась на деревянный пол, с сиротливо рассыпавшимися пожитками. Из дневника выпали несколько пожелтевших листков, исписанных разными почерками. Я окинула взором лестницу, убеждаясь, что никто за мной не следит, взяла листы и уселась на кровать. Это были бумаги, что я украла у Раджа. На индийском. И переводчик, что переписала в кабинете Констанции.

Если это последние часы моей свободы, я должна провести их с толком.Разгладив хрустящие листы на коленях, я принялась читать. Процесс занял больше времени, чем ожидалось. Разбирать незнакомые слова, написанные непонятным почерком, казалось невыносимым, и только через четверть часа я смогла собрать перевод первого предложения:

«Учет товаров Бенгальской колонии, вывозимых на территорию Англии по указу его сиятельства, Хэмпширского графа Генри Одерли».

Спустя еще полчаса попыток сравнивать одну закорючку с другой удалось перевести и следующий абзац:

«Полсотни ярдов шелковой ткани вида тассар желтых цветов. Полсотни ярдов шелковой ткани вида пат белого цвета. Полсотни ярдов шелковой ткани вида эри фиолетового, оранжевого, зеленого, желтого, голубого, красного цветов. Двадцать бочек Papaveraceae».

Последнее слово не имело перевода в записях Констанции, но точно не относилось к тканям, что измеряются ярдами. Что могут везти из Индии в бочках? Соль, куркуму, тамаринд – да что угодно.

Заметив, как померкли лучи заката, просачивающиеся через крышу, я торопливо сложила листы в дневник, а его замотала в шаль вместе с остальными пожитками. Прижав кулек к груди, оглядела длинный чердак.

Я знаю, что решила быть честной, но хотелось самой рассказать ему обо всем. Лучше я, чем случайная Анна обнаружит мои сокровища и сдаст графу как шпионку.