Книга Тайна графа Одерли, страница 101 – Альда Дио

Он не дал ответить – целовал, будто не мог насытиться.

– Что с ним будет? – спросила я, как только он позволил.

– С Эттвудом? О, он придет в себя, проспится, отправится домой. К сожалению. – Когда поцелуи накрыли шею, я невольно откинула голову и растворилась в будоражащих ощущениях.

– А как же… Как же его травма?

– Скажем, что будущий маркиз так напился, что упал и приложился головой о камин. – Слова опалили кожу над ключицей. – Придумаем пару неприглядных подробностей, которые отобьют желание распространяться о вечере. В обществе ходят слухи о его пьянстве, и усугублять их ему бы не хотелось.

– Вы думаете, он не… Не вспомнит? – Я едва могла облечь в слова мысли, которые были совершенно в другом месте, но никак не с покалеченным Эттвудом.

Черные глаза блеснули, когда он чуть отстранился, проведя ладонями по моим плечам.

– Полагаю, нет. Но даже если и вспомнит, как ты думаешь, сам-то сможет поверить в то, что его смогла одолеть служанка? Я возьму вину на себя. Скажу, что повздорили. Тебе нечего бояться.

– Вы ведь и правда повздорили… – осторожно начала я, пока в памяти воскресала ужасающая сцена. Граф отступил, унося с собой тепло собственного тела и жасминовый запах. – Милорд… Мне казалось, вы убьете его.

– И решила не допустить этого? – Любой намек на улыбку исчез.

– Возможно. Хотелось прекратить все это. Мне было страшно. Что заставило вас… В чем он виноват?

– Судя по всему, ни в чем. Но это еще нужно проверить.

– Милорд, позволите…

– Нет. Джесс. Об этом более говорить не позволю. Ты не должна была становиться свидетельницей этой картины, и тем не менее я рад, что ты ею стала. Не прояви ты характер, я действительно мог бы не рассчитать свои силы. Прости, что напугал тебя, и… Пойдем. Поможешь расцарапать ему руку.

– Ч-что?

– Ты укусила его. Это улика, которую нужно скрыть, – беспристрастно сказал он. – К тому же не хочу, чтобы следы твоих зубов и губ красовались на другом мужчине. Идем.

Как ни в чем не бывало он вышел из комнаты, оставляя меня краснеть до самых кончиков ушей.

* * *

Остаток вечера я провела подле графа, Ричарда и Эттвуда, мирно спавшего в одной из гостевых комнат. Лишь раз он пришел в себя, чтобы выпить воды, а затем вновь уснул.

Генри превратил следы моих зубов на руке в сплошной глубокий порез и перевязал кисть горе-маркиза, затем мы приняли доктора, который осмотрел несчастного и дал утешительные прогнозы. Уже сидя в кабинете Генри, мы в подробнейших деталях продумали легенду, что донесем до отца Эттвуда и общественности. Граф сразу же написал письмо с объяснениями маркизу, выспросил про лучшие места для отдыха в Австрии, а также письмо Аделаиде – рассказал о произошедшем.

Ужас случившегося зиял в груди раной, но вместе с тем открыл две важные вещи: первая: я могу постоять за себя, когда это необходимо; вторая: этот вечер сплотил нас, повязав общим секретом.

Жар бил по костям, когда я осознавала себя рядом с ними в ночной темноте кабинета. Мужчины вели меня со мной как с равной, они общались свободно, будто и не было никаких тайн, не было пропасти наших положений. Произошедшее сроднило, но и обнажило жуткие стороны каждого из присутствующих.

Раджа, безмолвно наблюдавшего за совершением преступления.

Меня, что сумела обезвредить высокопоставленного мерзавца.