Книга Мраморный слон, страница 86 – Наталья Звягинцева

Тишина в зале стояла гробовая, даже француженка перестала всхлипывать и сидела, выпрямив спину, на краешке кресла, неотрывно наблюдая за полицейским.

– Теперь перейдём к смерти садовника, – уверенно гудел Смоловой, – здесь орудие убийства – нож, а значит, в этом случае убийцей был мужчина. И этот мужчина – Борис Антонович Добронравов.

Со всех сторон послышались негодующие возгласы, самый громкий из которых принадлежал обвиняемому.

– Прошу соблюдать тишину! – повысил голос Смоловой. – Все обвинения имеют под собой крепкий фундамент! Массу неоспоримых улик, собранных мной и моими подчинёнными! Уж не думаете ли вы, что представитель закона, коим в данный момент являюсь я, будет попусту разбрасываться подобными обвинениями, не имея доказательств? За мной стоит всё полицейское управление Москвы, и пустословить мне невозможно.

Столь резкое замечание Ильи Наумовича подействовало, и все смолкли. Но атмосфера изменилась. До этого обвинённой в убийстве была госпожа Мелех, она, конечно, родственница, но такая дальняя; теперь угроза нависла над одним из основных наследников Рагозиной.

– Итак, я продолжу. – Полковник сощурил и без того крошечные глазки. – Начнём с мотива, он здесь на поверхности. Ни для кого не осталось секретом, что Варвара Фирсовна вдруг очень сильно стала интересоваться экзотическими растениями и цветами. Что-то со страшной силой тянуло её в оранжерею и днём и ночью. – Смоловой сделал многозначительную паузу. – А раньше за ней такого не наблюдалось. И что же случилось, зададимся вопросом? Ответ очевиден и банален, всё дело в садовнике мистере Лукасе Грине. Госпожа Мелех была в последние дни, так сказать, расположена к этому господину, что не укрылось от внимания господина Добронравова. И вот мы приходим к мотиву – ревность, сильная и необузданная, в результате которой он решается на убийство соперника. А возможность совершить злодейство здесь существовала, ночью по дому можно совершенно легко передвигаться никем не замеченным. Вероятно, Борис Антонович сначала заглянул на кухню, где прихватил подходящий нож, далее проник в оранжерею и стал ждать прихода соперника, а когда мистер Грин появился, нанёс ему смертельный удар. Затем господину Добронравову не составило труда вернуться в свою спальню и лечь в постель…

Дальше полковник Смоловой не смог продолжить обвинительную речь, ибо с кресла, на котором сидела дрожащая от негодования всем своим сухим телом княгиня Рагозина, раздался стон, перешедший сначала в нечленораздельный рык, а потом в срывающийся шёпот. Княгиня, вцепившись одной рукой в плечо Ольги Григорьевны, вторую тянула вперёд в сторону сидевшей невдалеке Вари, потом рука перешла на Бориса и, сильно задрожав, остановилась по направлению к окну, у которого сидел граф Вислотский со своим адъютантом.

– Прошу, заклинаю, не допусти свершиться непоправимой ошибке, – с этими словами княгиня приподнялась на ногах и упала вперёд плашмя на натёртый до блеска паркет, содрогаясь в конвульсиях.

Лисина среагировала мгновенно: упав рядом и вывернув шею старухи, стала заливать ей в рот содержимое небольшого пузырька. Анна Павловна затихла, её бережно подняли и усадили обратно в кресло; отнести себя в спальню старуха не позволила. Было удивительно, сколько жизни в ней ещё есть. Справившись с приступом, княгиня вновь обратила взгляд на Николая Алексеевича.