Книга Мраморный слон, страница 65 – Наталья Звягинцева

В допросной ожидали Ольгу Григорьевну. Она была одной из четырёх особ из короткого списка Ильи Наумовича, с которыми он планировал побеседовать в особняке. Помимо Лисиной оставался Борис Добронравов, в данный момент отсутствующий по причине сопровождения сестры к модистке (Лизавета отправилась покупать траурную шляпку с вуалью), сама хозяйка особняка, в котором произошли уже два убийства, – княгиня Анна Павловна Рагозина, и завершала список больная горничная Дуня, которая вряд ли что знала, потому полковник просто обходил строчку с её именем стороной. Здоровье княгини по-прежнему вызывало опасения, доктор Линнер просил полковника отложить беседу со старой дамой на максимально возможный срок. Лисина же, неотрывно находившаяся подле своей благодетельницы, должна была спуститься для допроса.

Ожидание затягивалось.

Чтобы размять затёкшую ногу, Николай Алексеевич поднялся и подошёл к окну. Сейчас его мысли занимала Варя Мелех, при первой встрече показавшаяся пустой и неинтересной особой. Теперь же образ Варвары полыхал огнём, не отпуская внимания графа. Мягкие черты лица, безвольные движения наполнились неожиданной силой и решимостью от обрушившегося на Варю горя. Но как так получилось, что Варя была влюблена в садовника, что граф понял по короткой обмолвке барышни во время её беседы со Смоловым, а Вислотский накануне этого не заметил? (Не мог граф знать, что вчера этих чувств ещё не было.) Это впечатление, оказанное слабой барышней на графа, постепенно трансформировалось в исходившее из глубины сердца искреннее желание раскрыть преступление и найти убийцу. Решимость действовать, несмотря на страх быть осмеянным из-за своего уродства, несмотря на сильную боль при всякого рода движении, несмотря на потерю уверенности в своих способностях, росла и крепла с каждой минутой. Теперь поиск душегуба виделся графу не способом уплатить отцовский долг, а способом явиться самому настоящим человеком, достойным своего собственного уважения.

Дверь столовой распахнулась, вошёл молодой полицейский с выражением растерянности на лице, приблизился к полковнику.

– И где, собственно говоря, эта Лисина? – по-стариковски ворчливо начал Илья Наумович.

– Отказывается идти, – отрапортовал молодец на одном дыхании, – набросилась на меня с ремнём, когда я попытался заглянуть в комнату. Говорит, что не оставит хозяйку одну. Только ежели Елизавета Антоновна и Варвара Фирсовна её подменят. А лучше, говорит, чтоб… – Тут он задохнулся и замолчал, пытаясь перевести дыхание.

– Ну что ещё? – нетерпеливо потребовал Смоловой.

– Чтоб доктор Линнер тоже непременно присутствовал.

– Хм, – полковник поскрёб волосатые щёки и задумался. – Может, и вправду вызвать доктора? Тогда и с княгиней побеседовать можно будет. – Знаешь что… – кивнул он молодцу, – езжай за Линнером, авось к этому времени Добронравовы воротятся. Вот я со всеми сразу и потолкую. А покамест приму-ка я предложение столичного Мелеха и изопью чаю.

Ещё час назад граф Вислотский воспользовался бы ситуацией и спрятался в своей норе, но теперь он решил, несмотря на косые взгляды находившихся в доме людей, в том числе многочисленной прислуги, пройтись по этажам и коридорам. Серьёзность намерений графа выдавало и выражение его лица. До этого почти всегда Николай Алексеевич выглядел отстранённым, погружённым в свои мысли, сейчас же в тёмно-зелёных глазах появились наблюдательность, живость и цепкость. Бродя по дому, глухо постукивая тростью, граф заглядывал во все подряд комнаты и залы, выискивал неинтересные детали и еле заметные мелочи, перекидывался парой слов с каждым встречным.