Книга Мраморный слон, страница 58 – Наталья Звягинцева

Лицо Громова приняло скорбный вид. А неплохо он начинает справляться с эмоциями, не зря перед зеркалом полночи тренировался. Долг хорошего адъютанта – соответствовать настроению своего начальника, а не глупо лыбиться, как это произошло накануне, нехорошо тогда получилось. Зато душа Громова пела: и вправду судьба его менялась к лучшему. Как было бы замечательно стать для графа не только слугой, но и собеседником, и учеником, а впоследствии, возможно, и другом.

– Итак, начну с самого начала, – Николай Алексеевич медленно добрёл до кресла и, сильно поморщившись, опустился в него, вытянув вперёд левую ногу. – Те три фигуры, что стояли отдельно, были княгиня Рагозина, ибо я полагал, что она никакого касательства к смерти любимой внучки иметь не могла, Константин Фёдорович Зорин, ибо в момент убийства был мертвецки пьян и спал в своей комнате, чему есть свидетельские подтверждения из допроса лакея княгини, и Пётр Лисин.

– Как Лисин? – не удержавшись, воскликнул Громов. – Но именно Пётр сейчас главный подозреваемый. Вы же сами слышали, что Фролов только что сказал – велено доставить студента на допрос да провести повторный обыск в его спальне. Это ли не главные доказательства его вины?

Граф неожиданно улыбнулся, глядя на Громова по-доброму, искренне, будто увидел щенка или малолетнего ребёнка, который и говорить ещё толком не выучился.

– Не стоит путать причину и следствие. А ты только что это сделал. Вот ответь мне, Пётр – убийца, потому что его везут на допрос и обыскивают, или Петра ищут и обыскивают, потому что он убийца?

Разница в положениях, описанных графом, казалась незначительной и в то же время огромной. Громов потупил взгляд, опять он плохо выучил урок, и строгий учитель грозит ему двойкой.

– А что с четвёртым слоном, что вы переставляли сейчас? – тихо спросил адъютант.

– Этот слон – мистер Грин.

– Но он же убит! Значит, точно невиновен! – здесь-то уж Громов был уверен. – Не мог же он сам в себя нож…

– Не мог, – кивнул граф. – Да только кто нам подтвердит, что не мог он быть убийцей?

– То есть как? Он и жертва, и убийца? – Василий выглядел сильно озадаченным.

– А почему бы нет? Сначала он убивает Белецкую, потом кто-то из мести или по иным причинам убивает его.

Громов задумался: и то правда, такая ситуация вполне возможна. Значит, Грина из подозреваемых исключать нельзя. Тем временем Вислотский продолжал:

– И получается две картины. В первой – убийца один и тот же, то есть некто убил Белецкую и позже по какой-то причине убил Грина. Тогда вероятно, что эти оба убийства связаны одним мотивом или вытекающими один из другого мотивами. И вторая картина, когда у наших двух жертв разные убийцы, а следовательно, и мотивы разные.

В голове Василия происходило сильное бурление мыслей, причём они совершенно отказывались выстраиваться в логическую последовательность, а как сумасшедшие лезли одна на другую, перебивали и сталкивались, разваливаясь на фрагменты и корявые осколки. Пытаясь уследить за рассуждениями начальника, Громов хмурился, морщил лоб и всячески показывал старательность. Но пользы от этого не случилось, ибо не хватало адъютанту опытности и ясности ума. Самое лучшее, что смог придумать Василий в этой ситуации, было то, что он решил слушать во все уши и запоминать как можно больше, а позже оформить всё это в записи и не спеша попробовать хоть до чего-нибудь додуматься. Так и пошёл разговор: граф излагает свои мысли, Громов слушает и запоминает.