Книга Мраморный слон, страница 56 – Наталья Звягинцева

– Что вы делали в оранжерее? – попытки сделать голос мягче привели лишь к усилению одышки у полковника.

– Гуляла.

– Так рано? Солнце ещё не взошло.

– А мне оно не надобно уже, – Варвара запнулась.

Понимая бесполезность своих вопросов, Смоловой сменил тему:

– Мне стало известно, что намечался ваш брак с Борисом Антоновичем…

– Был такой разговор, – коротко кивнула барышня и вновь смолкла.

– И говорят, что Анна Павловна была против…

Варя неожиданно усмехнулась. Ещё вчера она бы не посмела, промолчала бы, опустив голову, но сегодня говорить было легко.

– Так вот вы куда клоните. Тогда скрывать не стану, я знала об этом, сама княгиня мне на приёме сказала, когда назначила меня вместо Аннет быть её компаньонкой за столом. Признаюсь, что до того момента я питала иллюзии, что это возможно. Дело в том, что мой отец разорён, несколько драгоценных каменьев – это всё, что осталось от его состояния. Вот и приехали мы в Москву в надежде поправить наше положение за счёт выгодной партии. Папенька пыль в глаза умеет пускать, но княгиня, похоже, в курсе нашей ситуации, так мне и сказала об этом.

Смоловой сидел, огорошенный столь откровенной речью тихой Вари, никак он такой прямоты не ожидал. Но больше, конечно, удивлялся граф. Удивлялся и расстраивался. Весь выстроенный им образ Вари рассыпался на глазах. Эта хрупкая бесхитростная особа смогла обвести Вислотского вокруг пальца, даже не имея на то намерений. Непоколебимая уверенность графа в его уме и наблюдательности рушилась вместе с образом этой тихони, оболочку которой он и принял за естество. Неприятная мысль стучала в виске Николая Алексеевича, теперь придётся заново ко всем местным слонам присматриваться да образы их анализировать. Варя меж тем продолжала:

– Жизнь моя с ранних лет не была лёгкой, а сейчас и вовсе, без Луки, она кончена в этом мире.

Полковник аж руками всплеснул.

– Уж не думаете вы руки на себя наложить?

Варвара вновь усмехнулась, звук получился сухой и острый.

– Не понадобится. За меня это сделали. Но теперь я так ясно вижу свой путь, как никогда раньше не было.

– И что же это за путь? – полковник никак не мог подчинить разговор себе.

– Вас это не касается.

Короткий список полковника Смолового сделался ещё короче. Изначально двенадцать имён сегодня вновь превратились в одиннадцать, добавление в список Евдокии Удаловой не помогло, к вычеркнутому вчера имени Белецкой сегодня прибавилось имя Лукаса Грина. Оставшиеся одиннадцать персон можно было разделить на две почти равные группы. Те, чьи имена были обведены рамками, уже имели счастье быть допрошенными Смоловым, остальным же, коих было на одного больше, только предстояла сия участь. Итак, Илья Наумович расхаживал по парадной столовой в особняке княгини Рагозиной и размышлял вовсе не о деле, а о том, как же хорошо было бы заиметь такой просторный кабинет в управлении: пока маршируешь от стенки до стенки, столько всего обдумать успеваешь. Его же действительные условия по сравнению с этим просторным помещением являли собой даже не комнату, а собачью будку.

Полковнику предстояло собраться с мыслями и решить, в каком порядке допрашивать оставшихся. Все беседы следовало совершить сегодня, чтобы завтра засесть за протоколы и отчёты, помозговать и посудить, а возможно, и облаву на преступника учинить.