Книга Мраморный слон, страница 48 – Наталья Звягинцева

Спустя час граф накинул на плечи пальто, водрузил на голову цилиндр, на руки надел короткие перчатки из мягкой кожи, вышел на крыльцо и сделал несколько глубоких вдохов, очищая лёгкие от запахов чужого дома. Он остановился прямо перед мраморными скульптурами; осмотрев их витиеватые линии и проведя рукой по прожилкам камня, Вислотский медленно спустился по лестнице и пошёл вокруг особняка. Делал он это с определённой целью. Пауза принесла свои плоды, напомнив графу о том, что хотел он проверить некоторую информацию, предоставленную ранее полковником Смоловым.

В небе всё ещё висело тусклое солнце, подсвечивая слабыми лучами каменных монстров, насмешливо задравших хоботы немых наблюдателей. Тут из-за угла вынырнул мужичок в добротном зипуне, подпоясанном широким кушаком. То был дворник княгини Архипка. Он-то и нужен был графу. Мужичок скоро пробежал мимо графа и исчез за другим углом. Но через минуту опять появился с пышной метёлкой в руках и принялся за работу. Вислотский, опершись о стену, прикрыл глаза и стал слушать размеренное «ш-ш-шарк, ш-ш-шарк, ш-ш-шарк». Холодный ноябрьский воздух и монотонный звук были графу приятны.

– А что это вы, барин, стоите здесь? – шуршание метлы сменилось весёлым голоском мужичка. – Али дело какое ко мне имеете?

– Сообразительный, – усмехнулся Вислотский.

– Да как же не сообразить, коли про вас такое сказывают…

Левая бровь Николая Алексеевича поползла вверх, он внимательно взглянул на дворника и спросил:

– Ну тогда отвечай, не видел ли ты кого сегодня ночью возле дома после того, как все гости разъехались и парадные двери были заперты?

Мужичок широко расставил ноги, опёрся на метлу и призадумался.

– Нет, барин, ночь тихая была, никого вокруг дому не было, а то я б заметил. – Он сморщил лицо, изображая умственные потуги, но больше напоказ для барина, нежели для дела. Вдруг лицо его разгладилось. – А ведь и взаправду был кое-кто. Только не ночью, а под утро.

– Говори, – строго потребовал граф.

Ответ дворника потонул во внезапно поднявшемся шуме. На двор влетела крытая коляска, запряжённая парой гнедых жеребцов. Из коляски, даже не дождавшись остановки, выпрыгнул Смоловой с бордово-красным от возбуждения лицом. Следом показались невысокая миловидная девушка и уже знакомые графу писарь и полицейский, что присутствовали на допросах. Последним из коляски выскочил Громов и, не увидев графа, бросился следом за остальными.

– Эко неспокойно нынче, – протянул Архипка и вновь замахал метлой.

Вислотский же, крепко стиснув зубы и посильнее вцепившись в трость, поспешил в дом. Надо было выяснить, с чем связано незапланированное возвращение Смолового, да расспросить Громова о том, что произошло в управлении. Здесь, конечно, пришлось графу пойти против своей гордости. Сильная хромота, делавшая походку далёкой от той элегантной и скользящей, что была раньше, лишала его облик достоинства. Ну не может, по его представлению, граф так дёргаться и извиваться на людях. Поэтому-то и старался Вислотский при зрителях сидеть или в крайнем случае стоять, опершись на трость. Так ещё как-то можно было сохранить лицо. Но вот быстрая ходьба делала из графа настоящего шута, что сильно ранило его самолюбие.

Покосившись на дворника, Николай Алексеевич с облегчением вздохнул: тот был занят делом и на ковыляющего графа не смотрел. А вот полицейский возница, по-прежнему восседая на козлах коляски, пялился без совести, растянув кривой беззубый рот в отвратительную гримасу. Пришлось графу прибавить ходу и поскорее скрыться в особняке.