Книга Шелковая смерть, страница 77 – Наталья Звягинцева

– Убери это, – резко приказала Рагозина и презрительно ткнула в кружевной веер. – Не стыдись никогда того, что дадено тебе при рождении. А вы, – Анна Павловна смерила суровым взглядом запнувшегося на полуслове да так и оставшегося стоять недвижимым столбом на проходе молодца, – не смейте кружить своими речами голову моей воспитаннице. Она для ваших затей не подходит.

– Но я не имел подобных намерений. – Мужчина поспешно склонил голову и представился: – Граф Сергей Миронович Малютин.

Рагозина в ответ отмахнулась:

– Знавала я вашего батюшку. Здоров он?

– Здоров, благодарю, – покорно ответил граф.

– Вот и славно. А мы уходим немедленно. – И, развернувшись к молодому графу спиной, Анна Павловна важно зашагала к выходу, увлекая за собой дрожащую Катерину. – Не обращай на таких внимания, путного из этого всё равно ничего для тебя не выйдет. Только душу себе изранишь и жизнь загубишь. А будешь знать своё место, вот и сложится всё хорошо.

Отчего-то Громов в свой обычный утренний час не явился. Проведя ещё какое-то время в постели, граф Вислотский кое-как сел и, взяв в руку серебряный колокольчик, сердито затряс им. Камердинер Осип скользнул в спальню графа, помог ему подняться и накинул на плечи длинный стёганый халат. Теперь о том, чтобы весь день провести в постели, как это бывало достаточно часто до приезда барона Штрефера, не было и речи. Дело, над которым сейчас размышлял граф, требовало скорейшего разрешения, ибо сие обстоятельство напрямую влияло на возвращение Ильи Адамовича в столицу и, соответственно, на возобновление прежней унылой и одинокой жизни графа, к которой Николай Алексеевич безмерно стремился.

Сегодняшний день вновь предстоял быть насыщенным на события. Во-первых, ожидался приезд графа Бусурыгина с его протеже, во-вторых, пришло время провести натурный эксперимент, в котором непосредственно участвовали не только барон, но и ещё кое-кто, но об этом Штреферу знать не следовало, ибо мог он поддаться капризам и даже сорвать это важное действие, кое Николаю Алексеевичу непременно требовалось осуществить для подтверждения собственной гипотезы.

А во флигеле обстановка образовалась самая что ни на есть паническая. Проведя бессонную ночь, Глафира Андреевна Чернова не находила себе места от беспокойства. Василий, как ушёл вчера засветло, так до сих пор не вернулся, и никаких весточек от него тоже не было. Такого раньше не происходило, а потому, когда наутро племянник не явился, у тётушки сначала случилась истерика, вскоре перешедшая в задумчивое оцепенение. И что ни предпринимали кухарка и горничная, сильно напуганные таким необычным поведением своей хозяйки, ничего не помогало. Ни уговоры прилечь на мягкую кушеточку поближе к камину, ни предложения испить горячего успокаивающего ромашкового отвара с мёдом, ни даже настояния на употреблении чудодейственных капель, которые требовалось втирать по одной за ушами и в середине лба.

Глафира Андреевна, бледная и недвижимая, сидела на краешке стула и что-то тихо бормотала себе под нос. Прислуга смогла разобрать лишь имя её племянника, повторенное уже сотню раз, и ничего более. Но как только часы пробили полдень, с женщиной случилась очередная метаморфоза, она резко выпрямилась, поднялась со стула и устремилась вон из флигеля, даже не позаботившись о тёплой накидке поверх домашнего платья.