Книга Шелковая смерть, страница 38 – Наталья Звягинцева

Николай Алексеевич свёл брови и отложил кусочек бисквита, что собирался съесть.

– Уж не про нашего ли Осминова эта история?

– Именно! Именно про него! – восторженно затараторил барон. – Но я тогда сильного интереса показывать не стал, осторожность проявил, только прислушивался, о чём за столом говорят, да запоминал. Вот и имя должника запомнил.

– Очень умно с вашей стороны, Илья Адамович, было так себя повести. – Граф взмахом руки велел лакею нагнуться и что-то шепнул ему в ухо, тот поклонился в ответ и с приличествующей в хороших домах прислуге поспешностью вышел из гостиной.

Наблюдая за действиями Николая Алексеевича, барон сбился со своей мысли и переключился на лежавший на его тарелке кусок ветчины. Он виртуозно поддел его сверкающим серебряным ножом, поместил на ломтик сыра. После хитрых махинаций сыр оказался завёрнутым в ветчину и помещён на небольшой поджаренный кусок хлеба. После чего вся эта конструкция неторопливо переместилась в широко раскрытый рот барона, жевание которого сопровождалось продолжительным довольным мычанием. Наконец разговор возобновился.

– Так вы сказали, что запомнили имя должника, – спокойно напомнил барону Вислотский.

– Ах да, неужели я его ещё не назвал? – удивлённо заморгал барон, утирая краешки губ белоснежной салфеткой. – Им оказался Карл Францевич Зельдин! И знаете, что этот Зельдин стал говорить сразу после кончины Осминова?

– Что же? – Вислотский доброжелательно смотрел на своего гостя.

– Что он буквально накануне расплатился с ним, полностью закрыв весь свой долг.

– Неужели? – изобразил удивление граф. – Очень всё это интересно.

– Вот именно! – восторженно заговорил Штрефер. – Но никто ему, конечно, не поверил.

– И правильно сделал, – граф утвердительно кивнул.

Барон встрепенулся и пристально уставился на Вислотского. Он был заинтригован заявлением графа и уже открыл рот, чтобы спросить, но в этот момент отосланный Николаем Алексеевичем лакей вновь появился в гостиной. В руке он держал небольшой золотой поднос, на нём лежало какое-то письмо. Подойдя к графу, лакей поклонился.

Вислотский взял бумагу и передал её Штреферу.

– Взгляните, Илья Адамович. И вам сразу всё станет ясно.

Прошло немного времени, и по гостиной разнеслись возмущённые возгласы.

– Ох, негодяй! – воскликнул барон, когда развернул и прочёл полученный от графа документ. – Вот, значит, как он вернул ему долг! А сумма-то, сумма немалая! Ах, ну каков подлец этот Зельдин! За такие деньги и убить можно. Вот уж у кого был мотив желать Осминову смерти! – Щёки барона полыхали от возбуждения и негодования, что его переполнили. – Николай Алексеевич, где вы это раздобыли?

– Мой адъютант Громов постарался, – сообщил граф, оставив до поры без внимания последнее замечание Штрефера относительно виновности Зельдина в смерти молодого любовника княгини Гендель. – Эта расписка лежала в тайнике в спальне Осминова.

– Так значит, обыск дал результаты? Но почему вы мне об этом до сих пор не рассказали?

– Вот сейчас и расскажу. – Не выказав никакого смущения, граф подал знак лакею и, получив новую порцию кофе, сразу осушил свою крошечную чашечку и продолжил: – Если помните, вчера я отправил Громова осмотреть дом и побеседовать там с прислугой покойного. Это было исполнено. Из того, что достойно внимания, перечислю, в спальне был найден тайник, о котором вы уже знаете.