Книга Шелковая смерть, страница 12 – Наталья Звягинцева

– Что так вам не свойственно, – сквозь зубы процедил граф.

– Я, кажется, понимаю, о чём идёт речь, – с невозмутимым спокойствием сказала Рагозина. – Не переживайте, Илья Адамович, я не хлопнусь здесь в обморок, не по возрасту уж мне такие проявления слабости. Страшная история тогда приключилась, не будем вспоминать. Тем более, как вижу, не только вся Москва, но и весь Петербург уже в курсе моего горя. Ох, Борис, Борис… – Анна Павловна глубоко вздохнула.

– Ваше сиятельство, дорогая Анна Павловна, не вините Бориса Антоновича, он замечательный и чуткий молодой человек, – смущённо затараторил барон, прижимая руки к груди. – Здесь лишь моя вина! Страх как я всякие расследования люблю. Есть такой за мной грешок, каюсь. Все газетные статейки про подобное прочитываю от начала и до конца. А кого ни встречу, так начинаю выспрашивать всякие истории, кто что знает. – Тут барон поднял глаза на графа, чего до этого старательно избегал. – И вы, мой друг, простите меня, но не смог усидеть я на месте, хоть и взялась моя благоверная бранить меня, ведь она ждёт первенца, говорят, совсем скоро случится! Но и это меня не удержало подле неё. Всей душой я к вам рвался, чтобы окунуться в бурление жизни, коей в столице совсем не ощущал. – Барон оживлённо заёрзал на стуле, еле сдерживая радость. – И вот ведь как удачно приехал! Как раз дело подвернулось.

Граф отрывистым движением вернул княгине газетную страницу с прочитанной заметкой и так и не раскрытый им свёрток, резко поднялся с кресла, коротко поклонился Анне Павловне, смерил долгим презрительным взглядом барона и, вцепившись в трость, заковылял из гостиной.

– Всё это вздор. Никакого дела нет, – сухо буркнул Вислотский от самых дверей. – И не будет.

В длинных узких коридорах полицейского управления было не протолкнуться. Кого здесь только не встретишь, люди всех сословий и рангов перемешались и существовали довольно мирно, что в другом месте было бы совершенно невозможно. У каждого здесь имелось своё дело, и каждый им занимался, не оглядываясь на окружавших его персонажей.

Каждый раз, попадая сюда, Василий Громов превращался в мальчишку, сбежавшего на волю от строгой нянюшки. Мысли в голове начинали летать, хотелось узнать сразу обо всём, что творилось вокруг. Жизнь здесь бурлила каким-то особенным темпом, всё происходящее казалось важным и интересным. Даже вонючий оборванный мужичонка, подле которого крутились сразу трое полицейских, пытаясь унять крикливого буяна, представлялся Василию настоящим криминальным элементом, уж если его сюда доставили, значит, натворил он действительно серьёзных дел.

Наконец удалось заприметить в толпе высокого молодца с чёрной вихрастой головой. Это был приятель Громова – Иван Фролов. Тот удивился встрече.

– Вот, посмотри-ка, – протянул ему газетный листок Василий. – Слышал что по этому делу?

Иван бегло ознакомился с заметкой и сказал, пожимая плечами:

– Никакого дела здесь и нет, самоубийство как самоубийство. Слышал о нём от наших, странный способ выбрал этот господин, да только у богатых свои причуды, нам неведомые. – Полицейский внимательно посмотрел на товарища. – А тебе это зачем?

Громов, уже не скрывая возбуждения, клокотавшего у него внутри, не шутка же, начальник наконец дал ему важное поручение, а то всё курьером его посылал с письмом али мелкой передачей, наклонился к уху Ивана и зашептал. Вокруг по-прежнему было людно, а дело как-никак конфиденциальное.