Книга Шелковая смерть, страница 11 – Наталья Звягинцева

– Он ещё и подслушивает чужие разговоры, – ядовито прошипел граф, слегка подавшись вперёд. – Кого я впустил к себе в дом?

Тут барон слегка порозовел, виновато опустил глаза и поспешно продолжил:

– Вы уж простите мне мою бестактность, грешен я, но совершенно ненамеренно! – Он вновь низко поклонился, гулко отбив каблуками дробь на паркете. – Случайно я оказался рядом и услышал рассказ о несчастной вашей подруге. Будьте уверены, я никому, ни единой душе не расскажу!

Наконец к столу приставили третий стул и сервировали место к завтраку.

– Благодарю, теперь, можно сказать, мы на равных, – сообщил Илья Адамович, усаживаясь между графом и княгиней. – Дорогая Анна Павловна, а я ведь совсем недавно обедал с вашим внуком Борисом Антоновичем так же просто, как вот мы с вами сейчас.

Презрительно наморщив нос, граф занялся изучением бисквитного печенья на позолоченной тарелочке, подле которой лежал свёрток бумаг из ридикюля княгини. Если бы он был в чужом доме, то немедленно бы раскланялся и покинул это общество. А теперь приходилось терпеть болтовню барона и старой княгини. Ситуация была противная.

– И как он? – Лицо Рагозиной сделалось строгим.

– Очень, очень хорошо, – зажурчал барон. – Сколько он мне про ваши знаменитые приёмы порассказал, аж зависть взяла, в столице нынче нет такого веселья, как в Москве. Вот я и подумал, а не поехать ли мне в этот славный старинный город? – Тут, будто спохватившись, добавил: – Борис Антонович ужасно по вам скучает…

– Так скучает, что пишет мне не больше двух дюжин строчек в письме? Да и письма всё реже и реже доставляют. – Княгиня резко хмыкнула и вскинула голову. – Ох, молодость, что она с людьми делает…

Прищурившись и, видно, о чём-то вспомнив, барон подался вперёд и доверительно продолжил:

– Так молодость на то и молодость, чтобы терять голову и ни о чём не думать. Тем более когда такая барышня на Бориса Антоновича обратила своё внимание.

– Как? Кто такая? – оживилась княгиня. – Неужто Боря за голову взялся?

Илья Адамович лишь молча опустил глаза, прикрывая ладонью рот, изо всех сил показывая, что чужих тайн он ни за что не выдаёт. Игра его была так ловка, что и княгиня без ответа осталась, и репутация барона в её глазах выросла, стало быть, можно с этим человеком секретами делиться, сплетни он распускать не будет. Именно этого и опасался граф Вислотский, вот такого поведения, втирания в доверие и расположения к себе. Именно так и действовал барон, всё ниже и ниже опускаясь в глазах хозяина дома, читавшего его как раскрытую книгу. И от этого Николаю Алексеевичу сделалось брезгливо и невыразимо тошно рядом с ним.

Благосклонно покивав, Анна Павловна спросила:

– Что ещё вам Боря рассказывал?

– Да вот хоть одну удивительную историю, – оживился барон и от большой своей эмоциональности всплеснул руками, чем вызвал очередной приступ неудовольствия графа, как восковая фигура теперь замершего в своём кресле. – Правда, она настолько захватывающая и страшная, что поверить в такое мне стоило большого труда, – Илья Адамович понизил голос, – но Борис меня убеждал, что именно так всё и было, ведь он был свидетелем.

– А что за история? Про кого? – княгиня была заинтригована.

– Про Николая Алексеевича, – с открытой улыбкой сообщил барон, – и про его способности к раскрытию разного рода преступлений. – Илья Адамович внезапно смолк, испуганно взглянув на княгиню, и невольным жестом вновь коснулся пальцами своих губ. – Ох, простите меня, что-то я совсем разболтался…