Книга Безупречные создания, страница 72 – Елена Михалёва

– Полностью с вами согласен, – громко объявил Николай Юсупов, стоило его высокой фигуре возникнуть в дверях.

– Николя! – Бельская с взволнованной улыбкой поднялась к нему навстречу.

– Mon cher ami^[24], – Николай на ходу раскрыл объятия и заключил в них Лизу быстрее, чем она успела сообразить, что подобное поведение совершенно недопустимо.

Но радость от встречи пересилила все прочие доводы.

Она позволила Николаю обнять её, а после – поцеловать по очереди обе руки.

– Дайте же взглянуть на вас. – Она отстранилась, но стоило ей повнимательнее рассмотреть старшего наследника Юсуповых, как Бельская ощутила неуютную тревогу. – Мой друг, вы так бледны. Вы не заболели?

– Непростые дни выдались, – без подробностей ответил он, а затем заявил: – А вы ещё прекраснее, чем прежде, Елизавета Фёдоровна. Клянусь, что прятать вас от общества в Смольном – настоящее преступление. Вы без труда могли бы затмить первых красавиц Петербурга.

Николай и вправду показался ей несколько измождённым. Лиза приметила тёмные круги вокруг глаз и морщинки, которых прежде не было.

В остальном Николя остался таким же, каким она его запомнила: высоким, видным и глубоко аристократичным. С густыми бровями, тонкими усиками и яркими выразительными глазами. Он пошёл в мать своей любовью к искусству и стремлением к прекрасному. Одевался исключительно и безупречно всегда, но сегодня его сюртук и галстук кричали о том, что Николая они застали едва ли не в дверях.

Это не укрылось и от Феликса.

– Ты куда-то собрался? – коротко спросил он брата. Лизе померещилась тревога в этом простом вопросе.

– Прогуляюсь вечером, – не глядя на него, ответил Николай, после чего повернулся к Эскису.

Спутник Лизы успел встать с места. Вид у молодого врача был по-прежнему невозмутимый, вот только меж бровей пролегла уже знакомая ей хмурая морщинка. Что-то явно настораживало Алексея.

– Николя, позвольте вам представить моего друга Алексея Константиновича Эскиса. Он был женихом нашей покойной Татьяны, пусть земля ей будет пухом. – Лиза посторонилась.

– Николай Феликсович, рад знакомству. – Эскис коротко склонил голову. – Но мы, кажется, уже встречались прежде.

– Верно, – Николай нахмурил лоб, воскрешая в памяти знакомое лицо. – В Риме пару лет назад?

– Именно.

– Рад вас видеть. – Николай жестом пригласил гостей присаживаться, потому что Иван принёс поднос с чаем и угощениями. – Жаль только, что мы встретились из-за столь печальной причины. Я краем уха услышал вашу беседу. Мы все действительно скорбим по Оленьке. – Николай повернулся к Алексею и, приложив руку к сердцу, произнёс: – Позвольте выразить и вам наши соболезнования, Алексей Константинович. Смерть Танюши – также невосполнимая утрата для нас всех, – после чего он обратился к младшему брату: – Матушка чувствует себя намного лучше. Я только от неё.

– Хорошо, – Феликс кивнул.

Эскис едва заметно поджал губы, наблюдая за братьями. Вероятно, ему не понравилось это чересчур фамильярное «Танюша». Или же то, что о смерти девушек Юсуповы говорили вот так вскользь, будто они и вправду ничего для них не значили. Даже покойная кузина.

Иван тем временем закончил разливать чай по изящным фарфоровым чашкам с узором из золотых роз и расставил на столе вазочки с конфетами и печеньем. Одну из этих вазочек – ту, в которой лежали вишни в шоколаде, Николай придвинул поближе к Лизе.