Книга Безупречные создания, страница 48 – Елена Михалёва

– Так в чём же причина вашего конфликта, мой ангел? – мягко уточнила Бельская. – Быть может, я смогу как-то помочь вашему горю.

– Всё дело в фотокарточке. – Девочка виновато опустила глаза и принялась красиво складывать влажный платочек, чтобы чем-то занять руки.

– Что за фотокарточка? – продолжала терпеливо расспрашивать Лиза, но Юленькая упрямо молчала, поэтому девушка как можно дружелюбнее добавила: – Julie, mon ange, поделитесь со мною. Быть может, я смогу помочь вашему горю, дабы впредь оно не повторялось.

Юля Рубинштейн колебалась не слишком уж долго. Вероятно, решила, что Бельская и вправду сможет оказать ей помощь.

– Минувшей зимой на Рождество Ольга Николаевна, царствие ей небесное, – девочка торопливо перекрестилась, – подарила мне фотокарточку. – Юля шмыгнула носом и в смущении продолжила: – Она сама спросила, что я хочу в подарок от своей покровительницы, и я сказала, что очень хочу карточку. Ольга Николаевна была так добра, что подарила мне очень красивую. Совсем новенькую. На ней, правда, она была снята не одна, а с вами, Натальей Францевной и покойной Татьяной Александровной, пусть земля ей будет пухом. – Юленька снова перекрестилась. – Но Марине Киреевской так приглянулся этот портрет, что она стала меня умолять отдать его ей. На нём же ведь была и её обожаемая Татьяна Александровна. Марина предлагала поменяться на что-нибудь, но я не захотела. И тогда она уговорила меня делиться: месяц фотография у меня, а месяц – у неё на тумбочке. Но как Ольга Николаевна и Татьяна Александровна погибли, я захотела её насовсем себе забрать, а Марина заупрямилась, что сейчас её очередь. И что она тоже очень скорбит. И начала рыдать, потому что я… ну… забрать фотокарточку силой хотела. Мы её не порвали. Только рамку разбили. Но классная дама так рассердилась, что приказала отдать карточку Марине насовсем. А это несправедливо. Она ведь моя. Подарок для меня одной.

Юля вновь насупилась. Закусила нижнюю губу, будто вот-вот собиралась расплакаться. Её плечи опустились.

Лиза же и вовсе позабыла о том, что они делали совместные фотокарточки в последнее время. Удовольствием это было недешёвым и не слишком уж популярным среди воспитанниц Смольного. Поэтому Бельской стало чрезвычайно любопытно, какую именно карточку Оля подарила своей маленькой обожательнице.

– Думаю, я смогу помочь вашему горю, – задумчиво произнесла Елизавета. – Попробую поговорить с Мариной Аркадьевной.

– Merci! – просияла Юленька.

В эту минуту в класс вошёл учитель словесности. Филипп Карлович. Молодой, долговязый и слегка угловатый мужчина с крупными чертами лица, безупречными манерами и хорошо поставленным голосом. У старших смолянок он не преподавал, но Лиза всё равно его отлично знала и часто встречала в коридорах. Порой Филипп Карлович приходил на уроки музыки, чтобы послушать, как они играют и поют. Никто ему в том не препятствовал.

Скорее всего, он услышал голоса ещё из коридора и теперь влетел в класс, дабы отругать Юленьку за то, что вместо наказания и смиренного чтения священных текстов та веселилась с подружкой. Но присутствие в классе Лизы смутило мужчину.

Красноречивый учитель словесности едва заметно споткнулся на ходу и спешно вымолвил:

– Елизавета Фёдоровна, добрый вечер. Какими судьбами?