Книга Безупречные создания, страница 47 – Елена Михалёва

Бельская убедилась, что в классе словесности больше никого нет, и прошла прямо к девочке, чтобы сесть на лавку рядом с ней.

– Bonsoir, mademoiselle Eliza^[13], – тоненьким голоском произнесла Юленька Рубинштейн и шмыгнула носом. – Cette fois, j'ai été puni sans aucune raison^[14].

– C'est très triste^[15], – с пониманием кивнула Лиза. Она протянула руку и ласково погладила девочку по голове, убирая от лица растрепавшиеся кудряшки. – И в чём же вы виноваты, по мнению вашей классной дамы?

Юля вздохнула. Насупилась. Старалась снова не расплакаться.

Бельская достала из кармашка кружевной носовой платочек и протянула его девочке.

– Вот, мой ангел, держите, – она снова ласково улыбнулась. – Так за что же вас наказали, позвольте узнать?

– Я сказала, что наш учитель рисования похож на шимпанзе с картинки из учебника, а другие девочки донесли об этом ему. – Юленька громко высморкалась и буркнула: – Звери. Предательницы. Я ведь просто пошутила.

Лиза тихо засмеялась, а потом наклонилась к девочке и прошептала:

– Но он в самом деле немного похож. Только никому не говорите. Это очень обидное, оскорбительное замечание. Потому вас и наказали, мой свет. Чтоб впредь вы подобного не говорили ни о ком.

– Даже если человек будет похож на свинью? – Юля снова высморкалась.

– Особенно если на свинью.

Они переглянулись и затем украдкой рассмеялись. Так, чтобы их не смогли услышать в коридоре.

Разумеется, Юле Рубинштейн не хватало воспитания, как давно отмечала про себя Лиза. А вот классным дамам недоставало терпения, чтобы вылепить из этого живого, активного ребёнка маленькую мадемуазель. Бельская давно обращала внимание на то, сколь много в Юленьке энергии и задора. Его лишь надлежало направить в нужное русло. Но, увы, в Смольном этим не занимались. Лишь следовали учебной программе. И уделяли чуть больше внимания тем девочкам, чьи родители были щедры в отношении института.

– Платочек оставьте себе. – Лиза с улыбкой покачала головой, когда девочка попыталась вернуть ей мокрый платок. – Но пообещайте мне, Юленька, что более не станете никого называть обидными прозвищами, сравнивать с картинками и позабудете слово «звери» в отношении ваших подружек.

Девочка кивнула, густо покраснев.

Она взглянула на платок в своей руке. На самом уголке была вышита крошечная голубая птичка. Очень милая. Эта птичка явно понравилась маленькой проказнице.

– Merci^[16], – смущённо промолвила Юля, а затем вдруг спросила, в удивлении распахнув глаза: – А вы почему здесь? Вас тоже наказали?

– Вовсе нет. – Лиза снова ласково засмеялась. – Я вас искала.

– Меня? – искренне изумилась девочка.

– Именно. – Бельская слегка наклонила голову, внимательно рассматривая Юленьку. – До меня дошли слухи, что на днях вы поссорились со своей одноклассницей, Мариной Киреевской. Да так крепко, что вы до сих пор не разговариваете. Это правда?

Юля насупилась.

– Правда, – нехотя ответила она, а затем добавила: – Марина Аркадьевна несносна.

Лиза с пониманием кивнула, стараясь сдержать невольную улыбку.

Она и сама в детстве так говорила, если ругалась с кем-то из подруг. Теперь же во время её нехитрого расследования в институте и разговоров с другими воспитанницами Бельской удалось выяснить, что до ссоры дошло и у Марины с Юленькой – двух главных обожательниц Танюши и Оли. Другие «кофейные» девочки с удовольствием рассказали Лизе о том, как Марина Аркадьевна поругалась с Юлией Викторовной прямо в их дортуаре так, что даже классная дама на их крики прибежала. Думала, случилось что-то серьёзное. Девочки порой выясняли отношения на почве споров, чей объект обожания лучше. Обычно озорница Рубинштейн доводила тихую Мариночку так, что та бежала жаловаться. Но в тот раз обиженно плакала Юля, а Марина сердилась. Поэтому Лиза и пошла именно к Юленьке в первую очередь.