Книга Безупречные создания, страница 127 – Елена Михалёва

Она прошла по узенькой тропинке дальше, вниз по холму в сторону речного берега. И вышла к старой оранжерее. К этому обветшавшему памятнику её раннего сиротства.

Лиза остановилась за десять шагов от входа и обвела взглядом остатки постройки, тонувшие в папоротниках по всему периметру.

Побитые грязные стёкла никто так и не заменил. Зелёная краска каркаса облупилась, явив проржавевший железный остов. Тоненькая рябинка выросла сквозь крышу и с отчаянием тянула к солнцу свои слабые веточки. В её кроне чирикали птички.

Бельская медленно пробралась ко входу в оранжерею, но зайти так и не смогла. Непогода успела накидать внутрь бурелома, сделав это место похожим на клочок непроходимых джунглей. Не хватало только лиан. Вместо них разросся вьюнок с белыми цветами-граммофонами. Среди них с жужжанием сновали пчёлы.

Лиза протянула руку и сорвала один. Понюхала, хоть и знала заранее, что он ничем не пахнет. Невзрачный цветок с невзрачным запахом. И всё же девушка прикрыла глаза и счастливо улыбнулась, подставляя лицо пробивавшимся сквозь листву лучам.

– Отрадно видеть тебя в добром здравии и хорошем настроении, – раздался за спиной голос отца.

Вопреки опасениям это прозвучало весьма миролюбиво. И всё же Лиза вздрогнула от неожиданности.

– Доброе утро, Фёдор Павлович, – она с ласковой улыбкой повернулась к отцу.

– Доброе.

Фёдор Бельский неторопливым шагом спускался к ней по заросшей тропинке. На нём был надет его любимый домашний вариант костюма: лёгкие брюки из кофейной фланели, рубашка и поверх неё – тёмно-синий английский блейзер в белую полоску. В нём отец выглядел моложе и будто бы даже добрее, чем был на самом деле.

– Папенька, вы разрешите мне навести порядок в матушкиной оранжерее? – прямо спросила Лиза, покуда отец казался ей вполне благодушным. – Я бы очень хотела восстановить цветник, если вы не против.

Отец остановился подле неё. Окинул бурелом скептическим взглядом.

– Зачем тебе эта забота, позволь спросить? – поинтересовался он, в задумчивости подкручивая ус.

Девушка с печальной нежностью погладила проржавевший дверной косяк.

– Помнится, мама эту оранжерею очень любила. Она всегда говорила мне, что работа с цветами её успокаивает. – Лиза мечтательно подняла глаза к провалившейся крыше. – С её смертью всё здесь пришло в упадок. – Она слегка нахмурила лоб, вызывая в памяти смутные образы. – Кажется, моя гувернантка Жаклин ещё пыталась поддерживать здесь порядок.

– Да, мадам Арно любила цветы, но спасала это место она ради тебя одной. – Отец медленно кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями. – Говорила, что для девочки важна связь с её матерью через то, что обеим интересно. Но мне всегда казалось, что ты была слишком мала, чтобы эту связь ощущать. Любить растения. И уж тем более помнить подобное.

Отец перешагнул порог и ногой сдвинул ветки, под которыми оказалась прелая палая листва. Он огляделся, словно бы оценивал масштаб работ.

– Если хочешь, можешь заняться этой рухлядью, – наконец позволил он. – Но, пожалуйста, попроси кого-нибудь из мужиков всё здесь расчистить. Не хочу, чтобы ты поранилась о битое стекло или напоролась на змеиное гнездо.

От восторга Лиза захлопала в ладоши.

– Merci, papá!^[38]

В порыве чувств она даже думала поцеловать отца в щёку, но тот мягко отстранил её в последний момент.