Книга Безупречные создания, страница 124 – Елена Михалёва

В Селивановское они прибыли глубокой ночью. Но слуг о возвращении батюшки барина уведомили телеграммой заранее. На станции их встретил экипаж. Кучер Прохор ловко подхватил их чемоданы. Он и не думал скрывать своей радости, что хозяин вернулся раньше намеченного. Так бы и болтал без умолку всю дорогу, если бы отец не осадил его, сказав, что утомился с дороги и без его болтовни. Но сама же Лиза с удовольствием бы послушала новости, несмотря на усталость.

К их приезду в доме спешно прибрались. В окнах горел свет. Никто не спал, несмотря на поздний час.

Едва экипаж въехал на подъездную дорожку, как залаяли собаки.

– Едут! – закричал кто-то со стороны дома. Кажется, это была горничная Глаша, подвижная и весёлая женщина средних лет, которой доводилось присматривать за Лизой в детстве, когда она сама ещё была девчонкой.

Слуги высыпали на крыльцо. Бельская прильнула к окошку на дверце, чтобы убедиться, что все на месте. Все, кого она любила и к кому привыкла, живы и здоровы.

– Фёдор Палыч! Лизавета Фёдоровна! С приездом, любезные вы наши! – радостно закудахтала грузная повариха Надежда. Прижала руки к груди, прослезившись. – Лизавета Фёдоровна, как похорошела за год, голубушка моя! Глаз не отвести!

– Сплюнь, Надя, и по дереву постучать не забудь, – весело усмехнулся Прохор.

Повариха со всем суеверным рвением простой крестьянки заспешила выполнять слова кучера, пока прочие слуги разбирали чемоданы.

– Полно толпиться, – сухо проворчал отец. – Завтра налюбуетесь на Елизавету. Час поздний. Глаша, отведи её отдыхать.

Глафира была женщиной долговязой, конопатой и не складной. Однако глубоко сердечной. А ещё послушной. Любую волю батюшки барина она всегда исполняла кротко, без лишних вопросов.

– Глашенька, – Лиза подхватила горничную под руку, – душа моя. Ну как вы тут справляетесь?

– Да без перемен. Я по вам страшно тосковала, Лизавета Фёдоровна. – Голос у Глафиры был чуть хрипловатый из-за перенесённой в детстве инфекции, но такой ласковый и добрый, что Лиза отчётливо осознала, что теперь она дома и более ничего ужасного случиться не может. – Без вас всё не то. И дом пустой. И на душе тревожно.

Они вместе переступили порог.

Внутри сладко пахло пирогами. Тепло и уютная деревенская тишина окутали девушку со всех сторон. Дом будто обнял Лизу, едва она оказалась внутри. От этого сделалось радостно. Здесь не то что в Петербурге. Жизнь совсем иная.

– Ужинать хотите? – тихо спросила Глаша, пока они поднимались по лестнице на второй этаж. – Я вам молочка с пирожком принесу. Надя вот только что из печи вынула.

– Я с удовольствием, – ласково ответила Лиза.

Ей и вправду захотелось горячих домашних пирожков. Она думала о них всё время, пока готовилась ко сну в своей комнате. Но к тому моменту, как Глафира принесла поднос с ужином, девушка уже крепко спала, измотанная дорогой и тяжкими переживаниями.

В её небольшой уютной спаленке с зелёными стенами и белой изразцовой печью ей спалось спокойнее, чем в стенах института. Её не мучили кошмары, а в тенях не мерещились убийцы. Она не видела во сне ни своих мёртвых подруг, ни убитого на дуэли Николя.

Лизе снился Алексей. И утром она проснулась со счастливой улыбкой на губах. А ещё с мыслями о её милом докторе, который так прекрасно позаботился о ней. Ведь только благодаря его настойчивости отец приехал и забрал её. Лизе хотелось поскорее передать Алексею свою благодарность. А ещё любовь, которую она отрицать более не могла, но и совершенно не понимала, чем могут обернуться их взаимные чувства. Особенно из-за сказанного отцом про учёбу за границей.