Книга Красный кардинал, страница 51 – Елена Михалёва

От волнения она едва не начала показывать усы на себе.

– Это Баранов. – Герман остановился напротив Вари. – Александр Александрович Баранов. Они с отцом друг друга на дух не переносят. Баранов не устаёт припоминать, что мой отец якобы постройкой собственных заводов разорил его металлургическое предприятие, а потом выкупил его за бесценок. Ныне Баранов занят в мелкой сахарной промышленности, но я бы не сказал, что он похож на жаждущего мести врага.

– Соглашусь. – Воронцова в задумчивости постучала пальцем по сложенному вееру. – Но вы ещё хорошо подумайте, Герман Борисович. И папеньку вашего расспросите насчёт недругов, завистников и конкурентов. Только осторожно. Не волнуйте его сильно. А я…

Дали второй звонок, и Варя вспорхнула, с птичьей лёгкостью оторвавшись от стены.

– Я к вам зайду, скажем, – она оглянулась, уже взявшись за край синей драпировки перед дверью, – завтра? Около шести вечера? – И в смущении заморгала, чувствуя, как краснеет. – Если вы, разумеется, не против.

Он резко выдохнул, и это вздох напомнил усмешку.

– Разумеется, не против, Варвара Николаевна, – согласился он и озадаченно добавил: – Какая вы, однако, бойкая девушка.

– Всему виной нелепый случай. – И вместо прощания, с робкой улыбкой бросила через плечо: – Если бы я была мужчиной, то была бы непременно убита, не дослужившись до капитанского чина^[24].

Когда она вышла, фойе почти опустело. Едва она сделала два шага, как увидела впереди Ирецкую. Классная дама явно искала её. И прежде чем та успела открыть рот, Варя выпалила:

– Вот вы где, Марья Андреевна! А я вас искала. Вы видели их лестницу? Просто невероятное убранство, я хотела вам показать, да теперь некогда уж. Идёмте скорее в зал. Второй звонок дали.

– Не суетитесь, – только и сказала Ирецкая, сбитая с толку напором воспитанницы.

Они возвратились в ложу с третьим звонком. Два оставшихся акта прошли в относительном спокойствии, если не считать постоянных восторженных вздохов одноклассниц. И без того полный напряжения и впечатлений вечер не мог бы стать ещё более утомительным, как казалось Варе. Но она ошиблась.

«Дон Кихот» завершился. Отгремели овации. Девушки пустились в обратную дорогу в институт, обсуждая по пути балет так, словно они – настоящие знатоки и глубокие ценительницы высокого искусства. Эти обсуждения смолкли, пока смолянки шли по коридорам к дортуару, и возобновились, едва они оказались внутри. Но не успели они подготовиться ко сну, как зазвучал раздражённый голос Евдокии Малавиной.

– Снова «голубые» девочки шалили, пока нас не было, – сварливо заворчала дочка генерал-майора. – Порылись в моих вещах.

– Всё вроде бы в порядке, – возразила София Заревич. – Додо, тебе показалось.

– Да нет же. Я вовсе не так клала носовые платочки, – не унималась Малавина. – И ещё расчёска переложена. Я никогда её не оставляю щёткою вниз, вы же знаете.

– Действительно. И у меня покопались в тумбочке и всё сложили, как смогли, – оживлённо закивала княжна Голицына. – Но вроде ничего не пропало.

– И у меня то же самое.

– И у меня.

– И у нас.

Дортуар вмиг заполнился гвалтом, как на птичьем базаре. Девушки оживлённо пересказывали друг другу, какие вещи вдруг мистическим образом поменяли местоположения, и возмущались произволу, учинённому младшими девочками.