Книга Бисквит королевы Виктории, страница 88 – Елена Михалёва

Воронцовой захотелось спрятать лицо в ладонях первым делом. А вторым – сделать выговор Герману за те сплетни, которые наверняка пустят в обществе Разинские. Ведь, несмотря на то что смолянки приехали втроём, Обухов пришёл в гости с ними, а за столом сидел подле Вари, которой уделял внимание.

Стоило ожидать очередной визит негодующей маменьки.

Но Герман играл так проникновенно, что Варя простила ему всё. А когда поняла, что все заняты исключительно его музыкой, перешла к той части их плана, которую они с Германом обсуждали в экипаже, когда покинули дом баронессы после прошлого их визита.

Воспользовавшись моментом, она встала и прошла к приоткрытой двери в коридор. Там стоял лакей, у которого девушка едва слышно спросила, где найти комнату для личного отдыха. Слуга с невозмутимым лицом проводил её и поинтересовался, нужна ли помощь горничной.

– Благодарю, я справлюсь и обратную дорогу тоже найду без труда, – с наигранным смущением ответила она, тем самым давая понять, что стоять под дверью уборной ни к чему.

Лакей поклонился и ушёл. Варя же досчитала до десяти, после чего выглянула в коридор и убедилась, что никого поблизости нет.

Она совершенно не представляла, откуда начинать поиски, но сочла наиболее логичным проверить сначала комнату Кэти. Господские спальни наверняка располагались на верхних этажах, поэтому Варя подумала начать оттуда. Но не успела она сделать и нескольких шагов в том направлении, где ожидала обнаружить лестницу, как застыла на месте.

На неё во все глаза глядел маленький бело-коричневый спаниель. Тот самый, которого она видела в доме баронессы в прошлый раз. Он стоял посреди коридора и яростно вилял хвостом, словно бы никак не мог решить, удрать ли ему или кинуться к незнакомке. Кажется, милый пёсик предпочитал первое.

– Томми, – ласково позвала Варя вполголоса. – Томми.

Спаниель дёрнулся и чуть приподнял висячие уши, будто удивился.

– Томми, миленький! Иди ко мне! – Воронцова присела и похлопала себя по коленям, подзывая пса.

Тот радостно тявкнул и побежал к ней, путаясь в лапах. С таким восторгом, будто он всю жизнь знал Варю и ждал в этом коридоре лишь её одну.

– Томми, хороший мой Томми! – приговаривала Воронцова, пока спаниель вился вокруг неё, то тычась короткой мордочкой ей в руки, чтобы облизать их, то отскакивая в сторону.

Его хвост и задняя часть тела так и ходили ходуном от радости. Томми подвизгивал от восторга, и Варя боялась, что их услышат. Но музыка к тому времени сменилась на «Лунную сонату» Бетховена, которую Герман играл достаточно громко, чтобы слышать ее даже в коридоре.

Воронцовой удалось немного успокоить вертлявого пса и погладить его по мягкой, шелковистой шёрстке. Вот только Томми не хватило даже на минуту. Едва Обухов взял резкий, высокий аккорд, спаниель сорвался с места и припустил прочь.

– Mon Dieu! Томми, стой же! – Варя подхватила подол и заспешила за ним.

Пёс выскочил в слабоосвещённый холл, поскользнулся на паркете, проехался на животе и рванул на лестницу.

– Томми!

Воронцова старалась не отставать по одной простой причине: он мог спрятаться в комнате своей маленькой хозяйки, а то и вовсе привести к ней. В случае, если баронесса была причастна к похищению и скрывала девочку в собственном доме, лишь притворяясь доброй тётушкой.