Книга Бисквит королевы Виктории, страница 119 – Елена Михалёва

Плечи леди Хилтон опустились.

– Вы мыслите совсем как Майкл, – слова прозвучали подобно капитуляции.

Баронесса возвратилась на диван и села подле Воронцовой, но теперь она смотрела на неё иначе. Да и двигалась спокойнее.

– К смерти барона Уайтли никто из нас отношения не имеет. Начнём с этого. Он был старше меня на тридцать лет и умер от естественных причин, потому что отказало его слабое сердце. Когда мы вступали в брак, мне было двадцать один, ему – пятьдесят один.

– Mon Dieu!

Баронесса натянуто улыбнулась.

– Всё ещё желаете услышать правду, Варвара Николаевна? Что ж, извольте. Как я уже рассказывала, училась я в России. Но замуж меня отдали по расчёту за английского барона, ведущего дела в Петербурге. Несмотря на всю прогрессивность нашего общества, некоторые вещи не меняются. Наверное, оттого мне столь отрадно было увидеть нежное согласие между вами с Германом Борисовичем. Но я склоняюсь к тому, что причиной моего брака послужил не только расчёт, но и моя тяга к путешествиям, которая пугала моих родителей и оказалась совершенно безразлична будущему мужу.

Она умолкла, потому что на пороге запоздало возник Николас. Леди Хилтон велела ему уйти и прикрыть за собой дверь, а затем продолжила тише:

– Несмотря на огромную разницу в возрасте, мы прожили с бароном в браке двенадцать лет. В мире и относительном согласии. Так или иначе, я научилась быть баронессой и с интересом вникла в коммерческие дела супруга, чем крайне его радовала. Он принимал мою помощь сердечно, относился с любовью и позволял мне небольшие капризы, вроде длительных путешествий в компании моей дорогой подруги Юджинии Челищевой, которая, будучи сиротой и дворянкой, сделалась моей постоянной компаньонкой. Но было и ещё кое-что. Мужу вздумалось написать мой портрет, чтобы тот развлекал его в те недели, когда я отсутствовала. Он нанял художника. Им оказался Майкл Вудвилл – молодой и подающий большие надежды живописец, имя которого уже гремело на всю Великобританию.

Леди Хилтон умолкла, чтобы немного справиться с эмоциями. Варя заметила, как стиснула баронесса на коленях пальцы, и осторожно спросила:

– Это была картина, что висит здесь, на втором этаже?

– Нет. Первое полотно осталось в Лондоне, но ту, что вы видели, тоже написал Майкл чуть позже, – баронесса прищурилась и улыбнулась теплее, давая понять, что прекрасно осведомлена о Вариной прогулке по дому. – Мы с Майклом очень привязались друг к другу, но у него были обязательства,а у меня был муж. Тогда-то я узнала о своём щекотливом положении, которое должно было меня погубить. Но меня спасла драгоценная Юджиния, – леди Хилтон тяжело сглотнула, стремясь унять подступившие слёзы. – Мы дотянули до такого срока, как только было возможно, а после уехали в Крым на три месяца. Там я родила Кэт. Там же Майкл и Юджиния заключили фиктивный брак и оформили девочку, как Екатерину Михайловну Челищеву. Любимая подруга стала матерью моей дочери и забрала её в Петербург, а мне пришлось возвращаться в Англию с разбитым сердцем.

Баронесса умолкла, закусив губу. Она не плакала, но глаза её лихорадочно блестели.

Варя накрыла её дрожащие пальцы ладонью, чтобы немного успокоить женщину.

– Простите, что вмешалась, леди Анна.

– Ничего, – она опустила голову, рассеянно глядя на их руки. – Барон так никогда и не узнал ни про Майкла, ни про Кэт. Возможно, подозревал, но не упрекнул ни разу. Он умер в возрасте шестидесяти трёх лет, оставив мне имя Уайтли, всё своё имущество и торговые хлопоты, в которые мне пришлось погрузиться с головой. Кэт тогда было пять, но я почти её не видела. В Петербурге моими делами заправлял кузен Стивен. Не судите его за сложный характер. Он замечательный человек. Стивен часто навещал Юджинию, давал денег и помогал с Кэт, потому что Майкл не мог бывать у них слишком часто. Но моя бесценная подруга скоропостижно скончалась, когда Кэт было всего десять. С её смертью, кажется, осиротели мы все.