Книга Убийство под Темзой, страница 23 – Иван Любенко

Клим и Роберт положили к гробу цветы и втесались в окружение соболезнующих.

— Ишь бесстыжая! — донёсся до Ардашева женский шёпот. — Смотри-ка, уже и брильянты напялила!

— Наглая срамница! — вторил другой, уже немолодой скрипучий голос. — Первый год после смерти мужа вдове дозволяется носить только дешёвый гагат и ничего другого!

— Вот-вот! А брильянты можно надевать лишь через два года и один месяц после кончины супружника. Не могла дотерпеть охальница!

Ардашев повернулся вполоборота. У него за спиной судачили две ветхозаветные англичанки в чёрных плащах наверняка перешагнувшие девятый десяток. Время высушило морщинистую кожу на их лицах и лишь влажные, пожелтевшие белки глаз то вспыхивали, то угасали угольками, как в юности.

Мёртвый профессор почти не отличался от живого. Только раненная шея была закрыта стоячим воротником, нос заострился, и кожа пожелтела. Фотограф, установив аппарат, делал снимки для carte-de-visite с тем, чтобы родственники могли раздавать друзьям семьи посмертные фотографии покойного. Электрическогосвета в комнате было достаточно и жечь магний в тарелках не было необходимости.

Пышно декорированный гроб утопал в белых лилиях.

Католический священник дал знак и скорбящие стали подходить к гробу по очереди, кладя ладонь на грудь профессора. Ардашев повернулся к спутнику и спросил:

— А что они делают?

— Мистер Пирсон погиб насильственной смертью. И в таких случаях каждый из скорбящих, по заведённому издревле обычаю, должен положить покойному руку на грудь.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что среди пришедших нет убийцы.

— А как это можно определить?

— Считается, что если душегубец коснётся дланью тела усопшего, то его раны начнут тотчас же кровоточить.

— Прекрасно. Сейчас мы это и проверим.

— Ага, — иронично хмыкнул Аткинсон. — Вам ведь тоже придётся тронуть мёртвое тело, вот и посмотрим, прав или нет был коронерский суд, отпустив вас на все четыре стороны.

— Что ж, давайте.

Уже приблизившись к профессору и коснувшись его рукой, Ардашев почувствовал, как у него забилось сердце. Профессор, казалось, улыбался ему закрытыми глазами. И хоть Клим знал, что у покойников сохраняется на лице подобие улыбки из-за специфических мышечных изменений, но студенту почудилось, что своим насмешливым взглядом старик спрашивал у него, почему убийца, находящийся на похоронах, до сих пор не уличён.

— Ну вот, теперь я вижу, что вы невиновны, капитан, — продолжал шутить Роберт.

— А вы?

— Я же шёл за вами. Неужели вы не обратили внимание на моё прикосновение к покойному?

— Я не мог этого видеть. Вы находились за моей спиной и не факт, что вы дотронулись до усопшего, — усмехнулся Клим.

— За мной наблюдали десятки глаз, и миновать прикосновения было невозможно.

— Скажите, друг мой, а почему торговка цветами продала мне белые лилии?

— Потому что англичане их чаще всего кладут к гробу и на могилу.

— А розы?

— Только белые, но очень редко.

— В таком случае, смею вас заверить, что способ определения преступника не сработал.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего, кроме того, что убийца профессора Пирсона находится среди нас.

— С чего вы взяли?

— Среди лилий я заметил букет белых роз. Всего пятнадцать бутонов. Столько же лепестков и листиков насчитывалось на искусственной розе, найденной под Темзой.