Книга Убийство под Темзой, страница 24 – Иван Любенко

— Да кто же он,чёрт возьми! — прошептал Роберт и принялся озирать присутствующих. Неожиданно он уставился на высокого джентльмена с проплешиной, бакенбардами типа «баранья отбивная» и бритым лицом. Встретившись взглядами, оба кивнули друг другу.

— Мой отец стоит у окна, — прикровенно вымолвил Аткинсон. — Он вчера говорил, что хочет с вами познакомиться.

— Для меня большая честь пожать руку члену палаты лордов.

Перед собравшимися появился дворецкий.

— Леди и джентльмены, прошу помянуть усопшего, — выговорил он.

Стол уже был полон традиционных поминальных закусок (песочного печенья, сдобных булочек, лепёшек из ячменной муки и напитков: эля, соков, бренди и виски. Часть тарелок — с ветчиной, сыром, языком и копчёной рыбой — были расставлены на буфете. Запах еды, срезанных живых цветов и туалетной воды, вылитой на саван и одежду покойного, смешались в единое амбре настолько, что помышлять о еде Клим не мог, чего нельзя было сказать об остальных, предававшихся чревоугодию и общению с удовольствием. Католический священник тоже не отставал от остальных.

— В России поминки устраивают после возвращения с кладбища, — тихо пояснил Ардашев.

— У нас наоборот. Считается, что чем больше родственники и знакомые выпьют в этот день спиртного, тем меньше грехов останется на душе покойного. Некоторые, как например, фотограф, стараются изо всех сил.

Едва успел Роберт договорить, как перед Климом вырос высокий господин лет пятидесяти с небольшим с уже знакомыми роскошными бакенбардами и в чёрном фраке.

— Здравствуйте, молодые люди!

— Мой отец — лорд Вильям Аткинсон, — выговорил Роберт. — И мой друг Клим Ардашев.

— И хоть поминки — не очень подходящее время для знакомства, но позвольте пожать вам руку, молодой человек, за то, что пришли на помощь моему отпрыску.

— Очень рад встрече! — ответил на рукопожатие Клим. — Но не стоит благодарностей. Любой бы поступил так же, окажись он на моём месте.

— Не скромничайте, молодой человек. Не каждый иностранец решит ввязываться в драку в чужой стране, а вы ринулись в толпу негодяев, не раздумывая.

— Так получилось, — пожал плечами Ардашев.

— Роберт поведал, что вы интересуетесь Востоком?

— Да, самостоятельно изучаю арабский и турецкий.

— Похвально. А вот мне не удаётся приобщить сына к этим языкам. Он настолькоувлечён медициной, что о дипломатической службе и помышлять не хочет. А мог бы служить, если не дипломатом, то хотя бы доктором в каком-нибудь английском посольстве.

— Спасибо вам, отец, за заботу, но мне Британия милее Востока, Индии и Африки, — признался младший Аткинсон.

— Жаль, очень жаль… Ладно, молодые люди, я вас на время покину. Появились коллеги из попечительского совета Лондонского института. Пойду к ним.

— А вы, капитан, смотрю, ничего не едите, — хрустя песочным печеньем, проговорил Роберт. — Попробовали бы чего-нибудь, тогда и на обед не пришлось бы тратиться.

— Не могу себя заставить есть на поминках.

— Может, по рюмке виски?

— Лучше по стакану эля. У меня дурное предчувствие.

— Согласен.

— Что ж, помянем профессора, — вздохнул Ардашев и, пригубив стакан, сказал: — Это был человек энциклопедических знаний.

— Он умел простым языком объяснить сложные вещи, — вторил Аткинсон. — Я был на его лекции о влиянии на человеческий организм эфира и хлороформа.