Книга Слепой поводырь, страница 77 – Иван Любенко

— Не мог. Газетчик был этакий жучок-проныра. Мимо него ни один рубль не проскакивал. А тут такое счастье — увидел двоих в ночи, одного узнал, второго — нет. Но утром выяснилось, что тот второй был убит и отвезён на Ясеновскую. А почему бы ему не сказать тому первому, что он является свидетелем преступления и не выкатить кругленькую сумму?.. Могу предположить, что за Струдзюмовым следили, а когда он сунул голову под нож гильотины и начал кривляться, кто-то выбил стопор, — высказался Клим.

— Но кто?

— Трудно сказать. Знаю только, что это не женщина, потому что дама, первая увидевшая окровавленное тело, поведала мне, что ей навстречу выскочил какой-то господин. Описать его внешность она не смогла. Исходя из этого, считаю, что в момент убийства в комнате пыток никого не было, кроме жертвы и злоумышленника.

— Если гипотеза Клима верна, — вмешался Ферапонт, — то тогда все три преступления связаны между собой и совершены одним человеком.

— Необязательно одним, — выпустив дым, выговорил Пантелей Архипович.

— Думаете шайка?

— Всё может быть.

— Слава богу! — радостно воскликнула Ольга Ивановна.

— Чему ты радуешься? — удивился супруг.

— На Бестужевские курсы снова начнут набирать курсисток. Жаль только, что осталось лишь два отделения: историко-филологическое и физико-математическое. Преподаваниефизиологии человека и животных, естественной истории и гистологии по-прежнему под запретом. Но лиха беда начало. Ведь приём закрыли в восемьдесят шестом году. Сейчас доучивается только четвёртый курс. Больше на них никого нет.

— Да, я что-то читал об этом, — подтвердил Пантелей Архипович. — Правительство посчитало высшие женские курсы рассадником бунтарства. Помнится, даже комиссию создали для изучения настроения слушательниц. Каждую девушку вызывали на собеседование.

Ферапонт прокашлялся и сказал:

— Да простит меня глубокоуважаемая Ольга Ивановна, но я считаю, что никакого проку от этих курсов нет. Один вред.

— Позвольте узнать почему? — вскинув голову, вопросила Ардашева.

— Учение много времени отнимает.

— Женские гимназии вы тоже предлагаете закрыть?

— Обязательно! Ведь девочка вместо учебников могла бы овладеть множеством разных рукоделий. И ей интересно, и семье польза. Два класса вполне достаточно. Чтобы читать могла, считать и расписываться. Всё остальное за неё муж сделает.

— А вы, однако ж, ретроград.

— О, матушка, и ещё какой! — поддакнул супруг. — И моралист!.. Стало быть, ретроградный моралист…

Пантелей Архипович не успел договорить фразу. Мирно спящий на солнце щенок вдруг подскочил и, тявкая, бросился к забору.

— Кого это наш Гром ловить собрался? — подняв очки, осведомилась Ольга Ивановна.

— Небось кота соседнего почуял, — предположил Ферапонт.

В сад вышла горничная. Тревожно бегая глазами, она сообщила:

— Городовой явился. Он приехал на полицейской пролётке. Клима Пантелеевича к следователю вызывают. Ждёт. Говорит, срочно велено доставить.

— Жаль, эклер я так и не попробовал, — вздохнув, улыбнулся младший Ардашев.

— Не беспокойся, сынок. Даст Бог всё будет хорошо, я тебе такой тортище закажу — всей семьёй с ним не сладим. Ещё и соседей позовём!

— Что этому злыдню от тебя нужно? — расстроенно выговорила Ольга Ивановна.

— Приеду — узнаю. Да вы не переживайте. Всё будет хорошо.