Книга Слепой поводырь, страница 75 – Иван Любенко

— Мы лезвие не просто точим, а правим как бритву.

— А кто таков этот покойник? — спросил судебный следователь.

— Где-то я его видел, а вот где — не припомню. Надо бы обыскать одежду. Может, и установим личность, — предположил помощник полицмейстера.

— Это Струдзюмов Аполлинарий Сергеевич. Служит в «Северном Кавказе», театральный критик, — пояснил Клим.

— Откуда вы его знаете? — косясь на Ардашева, спросил Славин.

— Недавно общался с ним. По его словам, он выходил из доходного дома на Казанской 40, что наискосок от «Херсона», как раз в тот момент, когда какой-то неизвестный тащил труп магнетизёра Вельдмана в фаэтон. Сдаётся мне, что он узнал убийцу, но не захотел мне называть его имя. Не удивлюсь, если газетчик попытался шантажировать злодея и вымогал у него деньги. Тогда его конец закономерен. Очень скользкий тип… был.

— Почему вы так думаете?

— Ходят слухи, что он не объективно писал театральные обзоры. Кто платил — тех хвалил, кто отказывался — тех ругал или замалчивал.

— Что ж это вы… на слухи полагаетесь? — ехидно осведомился следователь.

— Нет дыма без огня.

— Вполне возможно — качнув головой, согласился помощник полицмейстера. — В названном доме на Казанской жительствует оперная певица Завадская. Я на днях её допрашивал и помню адрес. Струдзюмов мог к ней наведываться.

— Да, он у неё и был. И потерял карандаш с надписью: «Северный Кавказ». А я нашёл и отнёс ему.

— Что значит нашли? — зло выговорил Славин.

— После вашего допроса я вернулся домой. Поспал немного и решил осмотреть место происшествия. У доходного дома валялся карандаш. Я и поднял его.

— Допустим, — прищурив глаз, изрёк следователь — вы прочли надпись: «Северный Кавказ» и догадались, что она относится к одноимённой газете, но как вы узнали, что это карандаш Струдзюмова?

— О том, что репортёр частый гость актрисы мне поведал дворник, когда я его расспрашивал.

— Стало быть, вы проводите частное расследование убийства гипнотизатора Вельдмана?

— Можно и так сказать, — пожав плечами, согласился Клим.

— Выходит, нарушаете закон?

— Нет, не нарушаю, потому что я делаю это бескорыстно и в целях содействия полиции и судебному следствию.

— А в паноптикуме вы как оказались? — уставившисьна Клима, не унимался Славин.

— Так же, как и все. Купил билет и пришёл.

— Допустим. А почему вы стоите сейчас здесь, а не там, со всеми остальными посетителями?

— Осматриваю место происшествия.

— Значит так, молодой человек, сейчас я отвезу вас в следственную камеру, предъявлю обвинение и изберу для вас меру пресечения в виде подписки о невыезде. Вам ясно?

— Интересно, а в чём же будет заключаться моё обвинение?

— В том, что вы, занимаясь частным сыском, препятствуете судебному следствию! — потрясая кулаками, вскричал Славин.

— Вам, как судебному следователю, не мешало бы знать, что в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» такой статьи нет.

— Да как вы смеете! — почти фистулой крикнул чиновник.

— Господа-господа, остыньте, — вмешался Залевский и, обращаясь к Славину, пояснил: — Николай Васильевич, каюсь, но это я разрешил господину Ардашеву помогать дознанию. С его высокоблагородием это согласовано. Но, если вы против, я запрещу ему касаться дел по смертоубийству Целипоткина и Вельдмана.

— Да уж окажите милость! На пушечный выстрел его не подпускать! Пусть катится отсюда домой, пока я не передумал!