Онлайн книга «Слепой поводырь»
|
— А как же «Паки[44]ж искреняго си возлюби, всякого человека, по образу Божию созданного, рекше[45]всякого христианина»? — Вам ли не знать, что чаще всего нарушаются прописные истины? Да и не к месту строки из «Домостроя»[46]XVI века. — Получается у вас совсем нет друзей? — Я не понимаю, какой смысл вы вкладываете в это слово. Ведь и пса называют другом… У меня есть приятели и попутчики. Иногда бывает так, что эти две категории совпадают, но от этого мало что меняется. — А в чём разница между ними? — Попутчик — тот, с кем вы вынуждены общаться в течении определённого временного отрезка. Но вот вы закончили обучение в семинарии и разъехались по приходам. Вы больше не поддерживаете с этим человеком никаких отношений. Может быть, встретитесь когда-нибудь, а может быть, и нет. Но вам от этого ни жарко, ни холодно, потому что онбыл вашим попутчиком эти годы. Приятель, это человек, с которым вы с удовольствием проводите часы, но не дни. С одним играете в шахматы или на бильярде, с другим — рассуждаете о литературе, с третьим пускаетесь во все тяжкие. — Господи! — качая головой, вздохнул Ферапонт. — Что у вас в голове? Ведь любой христианин, а православный особливо, должен избегать соблазнов во грехе. — На востоке говорят: лучший способ избавиться от искушения — это поддаться ему. — Вы меня пугаете своим цинизмом. Мне порою кажется, что это не вы глаголете, а бес, сидящий внутри вас. Очень хорошо, что мы познакомились. У меня будет время направить вас на путь истинный. Во время вечерней службы я обязательно помолюсь за ваше спасение от гиены огненной. Клим бросил папиросу в канаву[47]и сказал: — Благодарю вас… Но редакция газеты «Северный Кавказ» совсем рядом. Нам надо выяснить, не являлся ли газетчик свидетелем перевозки трупа Вельдмана. Для дела будет лучше, если я сам переговорю с этим Струдзюмовым. Не обидит ли вас моя просьба подождать меня на скамейке? — Ни в коем случае. Позвольте всего один вопрос: кто я для вас, попутчик или приятель? — Пока не знаю, — откровенно выговорил Ардашев и зашагал к одноэтажному зданию, выкрашенному в провинциальный жёлтый цвет. Вся газета помещалась в трёх комнатах. Из-за жары двери в них были распахнуты. Клим остановился рядом с той, откуда валил густой папиросный дым и слышался нескончаемый гвалт человеческих голосов. Силуэты людей различались так же, как и прохожие на набережной Темзы, во время сумеречного смога. Разглядеть человека можно было лишь оказавшись с ним нос к носу. Из открытой двери доносилось: — А как вам, господа, моя новая находка для газетного объявления известного магазина? Вот послушайте: «Потерявшим адрес, где купить дешёвые вина отличного качества отвечаем: в Рейнском погребе Алафузова, на углу Николаевского проспекта и Архиерейского переулка». — Гениально! Но ваше недавняя реклама кондитерской была очень остроумна: «Тронутая пальцем ромовая баба не считается проданной до тех пор, вы её целиком не съели. Трогайте и надкусывайте сколько хотите! Это вам не чужая жена. «Московская кондитерская», Николаевский проспект, 70»… Народ, помнится, туда повалил, как чумной,а вся витрина оказалась под стеклом. Попервоначалу возмущались, мол, обман! Но потом успокоились. Зато теперь весь город у Челядинова торты покупает. А ведь идея-то была ваша. Я помню, как Николай Кириллович сомневался, стоит ли давать подобное объявление или нет. |