Книга Двойник с того света, страница 66 – Иван Любенко

Дарья принесла Ардашеву еду, графин с водкой и наполнила ему рюмку. Клим едва успел взять нож и вилку, как вдова проронила:

– В уголовных романах часто употребляют слово «алиби». Оно означает нахождение подозреваемого в момент убийства совершенно в другом месте. Управляющий покинул Ораниенбаум и не мог прийти к моему мужу в кабинет с образцами тканей, изготовленных на английских станках.

– Ну почему же? – усомнился Ардашев. – Можно купить билет из Ораниенбаума в столицу, а приехав туда, также взять билет до Нижнего Новгорода^[59], но потом вернуться обратно в Ораниенбаум, загримироваться и явиться в контору под видом коммивояжёра либо послать сообщника.

– А как же восковая голова? – усомнилась Ксения. – Андрей Владимирович просто не успел бы её вылепить в силу своей занятости. Получается, он должен был её возить с собой, следуя из Казани в Ораниенбаум и обратно не один раз? И фабрику поджечь он тоже не мог, как и забастовку устроить. А письмо, присланный гроб, подброшенная газета, пожар на заводе и украденный сак?

– Письмо и навело меня на мысль о его возможной причастности.Почерк анонима, как выяснилось, очень похож на руку управляющего. Насчёт того что голову нужно каждый раз возить из одного города в другой – тоже не проблема. Её можно пересылать по почте до востребования на своё имя. Что касается поджога – тут всё проще простого. Как я уже объяснял, было совсем не обязательно сразу же устраивать пожар. Способ совершения преступления предполагал возгорание через определенный промежуток времени… Также ничто не мешало Плещееву преодолеть восемь вёрст морем и, оказавшись в Кронштадте, прислать восковую голову. Он же не здесь, не на даче жил, а в городе, на съёмной комнате. Служащие похоронной конторы, доставившие гроб, не видели Плещеева, потому и не опознали. Они только сказали Ивану Христофоровичу, что заказчик был чем-то похож на него самого. Согласитесь, несмотря на разницу в возрасте, у них есть общие черты. Что касается украденного сака, то это просто удачный случай. Вы, Ксения, так увлеклись подброшенным письмом, что грех было его не утащить.

– Вы забыли одну деталь, Клим Пантелеевич, – опять вмешалась вдова. – Обратный адрес на посылке был написан рукой моего мужа, то есть его почерк подделали. Преступник с таким же успехом мог изобразить и манеру письма Андрея Владимировича. Я не верю в его виновность.

– А я на этом и не настаиваю. Если Двойник – хороший художник, то для него это не составит особого труда. Расследование возможного убийства Ивана Христофоровича ещё осложняется тем, что пойти на тяжкое преступление – смертоубийство – мог один человек, а устроить забастовку на заводе и пожар – другой, отослать посылку с восковой головой, прислать гроб, подбросить «Петербургскую газету» и анонимное письмо и, наконец, украсть сак – мог третий злоумышленник. Хотя ничто не мешает и всё перечисленное сотворить одному мерзавцу или преступной компании из трёх-четырёх злодеев, объединённых одним общим мотивом, – жаждой мести.

– Мы вас совсем заболтали, – вздохнула Ксения. – Еда стынет. Давайте помянем папу. – Она глянул на горничную. – Дарья, садись за стол, не стесняйся.

Присутствующие выпили, Клим начал закусывать. Молчание вновь нарушила вдова:

– Если возвратиться к обсуждению второй группы людей, которым может быть выгодна смерть моего мужа, то перво-наперво на ум приходит кронштадтский купец Сидоров.