Книга Двойник с того света, страница 65 – Иван Любенко

Клим возвратился на дачу. Елена Константиновна, Ксения и горничная сидели на веранде. Перед ними стояла бутылка белого сухого шато-икем. До Клима донесся разговор:

– Надо же, такая цена за бутылку вина? Четыре с полтиной! Мой недельный заработок.

– Глупая ты, Дашка, – усмехнулась вдова, сидя спиной к дорожке. – Понять не можешь, что один раз живём. Надо учиться себя уважать. Пей и наслаждайся.

– Ой, да за мной столько ухажёров бегает!.. Попрошу – купят.

– Не просить их надо, а приказывать. Тебе твоя красота Богом дана.

– Да о чём вы говорите? – возмутилась Ксения. – Ещё несколько часов назад папа сидел на этом месте, а теперь его нет.

Клим, держа в руках свёрток, зашёл на веранду. Все повернулись к нему.

– Только что закончили. В полицейском управлении всего одна пишущая машинка. Ждал, пока отстучат депешу. Завтра с утра еду в Санкт-Петербург. Проведём химическое исследование.

– Садитесь, Клим Пантелеевич, – пригласила вдова. – Иван собирался роскошный ужин закатить. Кухарка с Дарьей старались, а получились поминки. Там утка запечённая, дичь, фаршированная рыба, картофель, салаты, грибы… водка, коньяк, вино? Чего желаете?

– Честно говоря, я так устал, что мне всё равно. Немного картофеля, кусочек утки, можно грибы или малосольный огурец, а за помин души Ивана Христофоровича я бы выпил водки.

– Дарья, слыхала?

– Я поняла, барыня. Сейчас принесу…

– Если бы я был писателем и захотел бы написать рассказ про сегодняшние события, я бы дал ему одно название – «Сумасшедший, печальный день». Столько всего вместилось в эти часы, что время точно пружина сжалось до предела, а потом сорвалось, унеся в небытие человеческую жизнь. События менялись со скоростью сновидений. Утром мы разговаривали со скульптором, украшавшим дачу, потом отправились в Петергоф и там беседовали с мастером восковых фигур в паноптикуме, а уже на вокзале Ксении подбросили письмо и украли сак, потом на дачу явился помощник пристава с повесткой из Казани и наступил самый трагичный финал, который только можно было представить, – смерть Ивана Христофоровича.

– Вы считаете, что моего мужа убили? – спросила Папасова.

– Пока нет результатов химической экспертизы, я не могу утверждать определённо. Но, исходя из событий последних пятидней, можно предположить, что произошло убийство.

– Тогда возникает следующий вопрос: кто убийца?

– Любое злодеяние совершается при наличии мотива, основанного на негативном отношении одного человеку к другому в форме личной неприязни. Она может выражаться в корысти, ненависти, мести, ревности, зависти… Обычно подозрения падают на две группы лиц: первая – это те, кто не скрывал отрицательного отношения к покойному и даже угрожал ему, вторая – это люди, которым смерть убиенного приносит ту или иную выгоду. За прошедшие пять дней я видел всего двух человек, которые могли бы иметь мотивы к совершению смертоубийства Ивана Христофоровича. Это купец Александр Владимирович Волков, чья сделка по покупке суконной фабрики была перебита господином Папасовым, и отставной полковник, а теперь управляющий Андрей Владимирович Плещеев. В его глазах не раз читались обида на хозяина и немой укор. Если бы Иван Христофорович заявил на допросе в Казани, что не имеет к сделке прямого отношения, то именно господину Плещееву пришлось бы отвечать за покупку негодной муки. Теперь господина Папасова нет, и управляющий может заявить, что выполнял указания своего хозяина, а сам – ни при чём.